Да будет свет

Ректор громко смеется, прижимает Чарли к себе, облизывает ее нежную шею и бросает ее на землю.

— Хорошая девочка, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Контракт выполнен. Мистер Уокер собрал твою душу, и теперь мне просто нужно забрать его в ад.

Мои руки прижимаются к груди. Не могу поверить, что у меня ее душа, что я все еще могу забрать ее без манжеты. Это неправильно.

Ректор жестом показывает Энтони убрать пистолет с моей головы и отступить, и он это делает.

— Это должно быть достаточно легко. Я почти уверен, что нас пятеро мы сможем спустить вниз без каких-либо проблем. Но следить за вами последние несколько дней было очень неприятно, и мне хочется выпустить пар, — Ректор поднимает пистолет в мою сторону и целится.

— Нет! — Чарли вскакивает и бросается между нами. Громкий треск гремит слишком громко, и мой разум кричит. Я вижу, как моя девочка падает, и все вокруг меня начинает крутиться. На секунду даже Ректор, кажется, в ужасе от того, что только что произошло. Но тут Чарли откатывается в сторону, держась за руку, и я вижу, что пуля только задела ее.

Ректор заливается смехом.

— Вот дерьмо, — говорит он. — Я думал, что убил ее. Этого, конечно, не было в моем списке дел, так что я чертовски счастлив, что она все еще дышит. Босс, вероятно, был бы не очень доволен этим.

Меня тошнит от облегчения, когда вижу, что с Чарли все в порядке, и понимаю, что, что бы ни случилось сегодня вечером, у этих парней нет приказа убить ее. По крайней мере, пока. Но это не меняет того факта, что Ректор чуть ли не убил ее. Ослепленный смесью ярости и страха, я мчусь к Ректору, больше не заботясь о том, что коллектор позади меня может выстрелить. Я бросаюсь на него, и мы падаем на землю. Мы боремся, и мне удается забраться на него. Я хватаю его голову и дважды ударяю ею о землю, пока не чувствую, как ствол его пистолета упирается мне в живот, готовый выстрелить.

Ректор улыбается.

— Спокойной ночи.

Внезапный голос гремит по лесу.

— Остановись!

Все озираются, чтобы увидеть, откуда исходит звук. Воспользовавшись шансом, я отскакиваю назад.

— Ваше оружие позорит даже таких, как вы. Бросайте их на землю, — приказывает голос. — Сейчас же.

Я прищуриваюсь и смотрю, как в поле зрения появляется парень. На вид ему чуть больше двадцати, у него светлые волосы до плеч. Он высокий, с расправленными плечами, его темные глаза пронзают Ректора.

— Крэйвен, — кричит Валери.

Парень, Крэйвен, быстро поворачивается и смотрит на Валери. Затем его взгляд возвращается к Ректору.

— Кто ты, черт возьми? — спрашивает Ректор.

Крэйвен свирепо смотрит на него. Медленно он снова повторяет.

— Опусти. Свое оружие. Сейчас же.

Его манера речи кажется царственной, но Ректор только закатывает глаза и говорит.

— Кто-нибудь, пожалуйста, уберите этого парня.

Кинкейд бежит к Крэйвену, и внезапно все вокруг заливает белый свет. Он исходит от тела Крэйвена, и мне приходится прикрыть глаза. Когда свет отступает, я отдергиваю руку и задыхаюсь.

Тело Крэйвена окружают два огромных белых крыла. Они выгибаются над его головой и тянутся к небу, и он выглядит полным задирой.

Я бросаю взгляд на Ректора, лицо которого на мгновение застыло в панике. Затем он оглядывается на своих коллекторов, и рявкает.

— Я сказал, взять его!

Коллекторы, больше боясь гнева Ректора, чем Крэйвена, бросаются к крылатому парню. Кинкейд ближе всех, поэтому он добирается туда первым. Крэйвен оборачивает крыло вокруг своего тела и размахивает им. Движение настолько быстрое, что я чувствую порыв ветра на своем лице. Кинкейд летит по воздуху и с глухим стуком врезается в дерево. Я не уверен, но мне кажется, что Кинкейд не дышит.

Ректор, кажется, возмущен тем, что Крэйвен только что сделал с его коллектором.

— Освободитель! — ревет Ректор. — Ты хочешь войны?

Пока Ректор отвлекается, я бегу к Чарли. Но останавливаюсь, когда он прыгает передо мной. Его лицо. Что-то не так с его лицом. Как будто его кожа слишком туго натянута на кости. Я делаю шаг назад, хотя все во мне кричит о Чарли. Ректор по-птичьи наклоняет голову, и тут я слышу за его спиной леденящий душу треск. Он снова и снова топает правой ногой в землю.

— Ты хочешь войны со мной? — он снова кричит, и мне кажется, что земля дрожит. Позади Ректора Чарли спотыкается. И тут я вижу, что заставило ее пошатнуться.

Массивные черные крылья медленно вытягиваются из спины Ректора. Они не такие, как у Крэйвена. Они не покрыты перьями и не светятся. Вместо этого у него крылья, как у летучей мыши, гладкие, как новая кожа, и обтрепанные в нескольких местах. Моя челюсть отвисает, когда он бьет крыльями один раз, заставляя порыв ветра хлестать меня по лицу. Ректор сгибается в талии, как будто собирается прыгнуть. Я уверен, что он собирается зарезать меня, но потом замечаю, что его глаза все еще прикованы к Крейвену.

Ректор прыгает, и как раз в тот момент, когда он собирается перелететь меня, Чарли прыгает ему на спину.

Я не могу поверить в то, что вижу, пока Чарли и Ректор не падают на землю. Она сбила его с ног. Моя Чарли… только что сразила демона с долбаными крыльями.

На этот раз я добираюсь до Чарли с запасом в несколько секунд. Я поднимаю ее, в то время как Ректор забывает о душе Чарли и бросается на Крэйвена. Оставшиеся коллекторы Ректора, явно ошеломленные тем, на что он способен, продолжают пытаться бороться с Крэйвеном. Макс и Валери рядом с Крэйвеном, пытаются освободить его от других коллекторов, чтобы он мог сосредоточиться на борьбе с Ректором.

— Беги, идиот, — кричит Валери. — Уберите ее отсюда!

Так я и делаю. Я киваю Валери, потому что не уверен, что когда-нибудь снова увижу ее или Макса, и убегаю. Рука об руку мы с Чарли преодолеваем почти полмили, прежде чем меня пронзает агония, и я падаю на землю. Боль обжигает мою голову изнутри и скручивает мышцы, пока я не начинаю кричать.

Чарли застывает в беспокойстве.

— Данте, — говорит она между тяжелыми вздохами, — что случилось?

На мгновение я не понимаю. И поэтому пытаюсь встать. Но когда меня снова ослепляет боль, я вспоминаю, почему это происходит. Я помню, что я убрал, чтобы спасти Чарли. Я вспоминаю, что мой конец близок.

Через несколько секунд боль утихает. Я чувствую невероятную усталость, как будто мне трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы бежать. Но я знаю, что должен доставить ее к своей машине. Не знаю, как долго я продержусь, но я должен доставить ее хотя бы туда.

Стиснув зубы, я подтягиваюсь, и, заверив Чарли, что со мной все в порядке, мы снова бежим. Я пытаюсь двигаться в направлении грунтовой дороги, двигаясь так быстро, как только позволяет мое слабеющее тело. Мне кажется, что мы находимся всего в нескольких ярдах от «Элизабет Тейлор», когда я слышу свистящий звук. Обернувшись, я вижу, как Ректор с глухим стуком падает на землю. Я не могу понять, гнался ли он за нами, или летел за нами, или вообще может ли он летать. Это единственная мысль, которая приходит мне в голову, прежде чем он ударяет меня в живот.

— Такта лучше — говорит он, все еще с напряженным лицом. — Теперь я знаю, что все это никому не вернется.

Когда он поднимает руку, я думаю, что он собирается ударить меня снова. Но потом он говорит.

— Это за то, что ты встала у меня на пути, стерва, — он бьет Чарли по лицу, и она падает на землю.

Я набрасываюсь на него прежде, чем он снова поднимает руку. Будь прокляты крылья и причудливая физиономия, этот придурок вот-вот получит то, что ему причитается.

Я врезаюсь в Ректора, как бульдозер. Он падает, и его уродливая голова ударяется о землю. Он, кажется, потрясен внезапным нападением, и это замешательство дает мне достаточно времени, чтобы взобраться на него. Я наношу удар ему в грудь прямо над сердцем. Ректор прерывисто вздыхает и судорожно хватает воздух. Когда он пытается наполнить легкие воздухом, я протягиваю руку через его плечо и хватаю за правое крыло. Тогда я тяну его на себя всем, что у меня есть. Крыло кажется резиновым в моей руке, и Ректор кричит от боли. С приливом энергии он толкает себя вперед, используя крылья как руки.

Чарли бросается на него, но прежде, чем она успевает нанести какой-либо вред, Он резко откидывает ее, как Крэйвен Кинкейда. Она пролетает несколько футов. У меня сжимается горло, когда я вспоминаю, как выглядел Кинкейд после того, как с ним случилось то же самое. Что он, похоже, ушел. Но потом, я вижу, как она пытается встать, и понимаю, что с ней все в порядке. Боясь, что Ректор снова ударит ее, я вскакиваю на ноги и бегу к нему.

Но прежде, чем я успеваю это сделать, боль пронзает меня, и я падаю на землю. Сжимая голову руками, я кричу.

— Данте! — кричит Чарли.

— Закрой. Рот, — говорит Ректор. Я слышу ужасный звук и понимаю, что он ранил Чарли. — Знаешь, что я ненавижу? Что я не могу причинить вред одному жалкому человеку. Я имею в виду, что эта девушка могла испортить все на сто лет вперед, а я должен ждать, чтобы убить ее? Ждать чего? Чтобы у Бога был шанс разрушить наш план? — он выплевывает имя Большого Парня, как будто оно ядовито.

Я пытаюсь подползти к Чарли, но уже почти не вижу ее.

«Кажется, я умираю. Я умираю в последний раз и не знаю, что будет с душой Чарли, когда я это сделаю».

Перед глазами клубится чернота, и мне кажется, что я парю над своим телом. От боли кожа покрывается волдырями, а желудок сжимается в кулак. Это невообразимая боль последнее, что я испытаю, когда мою девушку избивают у меня на глазах.

— Да что с тобой такое? — Ректор пинает меня в ребра, и я кусаюсь от удара. — Мои ребята поработали с тобой там? — он смеется. — Что ж, я рад, что ты здесь. Ты захочешь на это посмотреть. То, что я не могу убить ее, еще не значит, что я не могу причинить ей боль, верно?

Ректор поднимает свой пистолет и собирается выстрелить в Чарли. Как раз в это момент, я вижу вспышку чего-то яркого, мчащегося к нему.