Я поворачиваюсь и делаю два длинных шага к нему.

— Ты не видишь того, что вижу я. Ты даже не представляешь, насколько она здесь чиста, — я ударяю себя в грудь. — Я знаю, что нас учили заботиться только о себе. Но если бы ты чувствовал, то же, что и я сейчас, ты бы попытаться защитить ее, — мой голос понижается. — Я не могу потерять ее, Макс. Я не жду, что ты это поймешь.

Челюсть моего друга сжимается, и его глаза встречаются с моими.

— Не делай вид, будто я ничего не знаю о потере. Возможно, тебе трудно в это поверить, но когда-то и я любил. Да, у меня была девушка. Она была для меня всем. Ее волосы, ее кожа, — он касается своей шеи и, спохватившись, быстро опускает руку. — Мы собирались пожениться, приятель. Создать семью, — Макс расслабляет челюсть и двигает ею взад-вперед. — Но она умерла.

— Макс, — говорю я, потому что не знаю, что еще сказать.

Он пожимает плечами.

— Так что да, я знаю, что такое потерять. И если бы это означало сражаться с самим королем ада, чтобы вернуть ее, я бы сделал это. Но ее больше нет. И Чарли однажды тоже уйдет. А ты будешь заперт там. С ним. Так что не делай этого. Закончи задание и получи свое место на Земле. Тогда ты сможешь проводить с ней каждый день, пока…

— Пока она не умрет, или он не убьет ее, и она не займет мое место в аду? — перебиваю я его. — Макс, я очень сожалею о том, что с тобой случилось. Никто не должен терять дорогого ему человека, вот почему я должен бороться за нее. — Я подхожу ближе к Максу и хлопаю его по плечу. — Я могу бежать. Быстрее, чем ты можешь себе представить. Я смогу защитить ее душу и смогу быть на шаг впереди коллекторов, — я улыбаюсь. — Даже обгоню тебя.

Макс отступает.

— Я уже потерял свою девочку.

Я знаю, что он имеет в виду. Он потерял ее и не может потерять еще и меня. Но друг этого не скажет. Сказав вслух, вы делаете все реальным. Часть меня хочет кричать, чтобы Макс остался, чтобы он помог мне защитить Чарли, но я не могу просить его об этом. Я не могу просить его рисковать вечной болью и страданиями ради кого-то, кого он даже не знает. Так что вместо этого я обнимаю его и сильно хлопаю по спине.

— Я люблю тебя, Макс. А теперь убирайся отсюда к чертовой матери. Я могу сам о себе позаботиться.

Одариваю его самой лучшей улыбкой из своего арсенала, той, которая говорит, что я уверен в себе и могу справиться с Люцифером голыми руками.

У Макса слезятся глаза, и он грубо трет их, как будто злится на реакцию своего тела.

— Да пошел ты, мужик.

Я улыбаюсь и поднимаю средний палец.

— И ты туда же.

Друг качает головой и смеется. Затем он открывает дверь, оглядывается через плечо и кивает на прощание.