«Святой Ад»

Аннабель и Чарли поют, когда мы подъезжаем к «Святому аду», отчего и так ужасная песня звучит еще хуже.

— Мы на месте.

Таксист оборачивается и выжидающе смотрит на меня, как будто он знает, что я тот болван, который платит. Он выхватывает деньги из моей руки и поворачивается лицом к оживленной улице.

Чарли и Аннабель уже выбрались из машины, а Блу пытается выбраться с противоположной стороны. Он опасно близок к тому, чтобы попасть под машину.

На мгновение задумываюсь, не волнуюсь ли я за него. Думаю, это было бы отстойно. Немного.

Клуб «Святой ад» — это пять восхитительных этажей. К зданию тянется очередь, но я ни за что не стану ждать. Кажется, очередь вообще не движется. Именно туда они запихивают людей, которых не хотят пускать внутрь. Бывавших и никогда не бывавших в Вегасе.

Блу, наконец, появляется рядом с нами.

— Ты знаешь, как подсунуть кому-нибудь наличные? — спрашиваю я.

Парень смотрит на меня, пытаясь понять, о чем я говорю.

— Вот, смотри, — достаю сотню из бумажника и складываю ее так, что она почти не видна. Затем засовываю один уголок между безымянным и средним пальцами, а остальные складываю в ладонь. — Как дела, приятель? — говорю я Блу и протягиваю руку.

Он смотрит на мою руку, потом пожимает ее своей.

Слегка раздвигаю безымянный и средний пальцы, и купюра падает ему на ладонь. Когда парень отдергивает руку, то видит, что банкнота у него.

— Понял?

Блу кивает.

— Ладно, твоя очередь. Попробуй. Не дай купюре упасть. Если так, то нам чертовски не повезло.

Парень снова кивает, но на всякий случай, если он не понимает, зачем я ему это показываю, говорю:

— Я не хочу проблем, связанных с вопросами о твоей несовершеннолетней заднице. Все ясно?

Его ноздри раздуваются, и Блу зажимает банкноту между пальцами, протягивая мне ладонь.

— Как дела, чувак? — спрашивает он сквозь зубы.

Я пожимаю ему руку.

Идеально.

— Это было ужасно, но должно сработать.

Достаю еще одну купюру и обнимаю Чарли. Оглядываясь назад, замечаю, что Блу делает то же самое с Аннабель, но его глаза не отрываются от моей руки, обнимающей Чарли за талию. Улыбаюсь про себя, затем подхожу к вышибале и пожимаю ему руку.

Вышибала быстро кивает и оттягивает красную бархатную веревку. Люди в очереди выкрикивают ругательства. После наступает очередь Блу, и вышибала опускает веревку позади нас четверых.

— Ты молодец, Блу, — говорю я.

— Как будто мне есть дело до того, что ты думаешь.

Запрокидываю голову и смеюсь.

— Малыш, если ты еще немного побудешь со мной, то начнешь драться.

Блу засовывает руки в карманы, но я вижу, как он хочет улыбнуться. Ах, наши трогательные отношения любви и ненависти. Я прям прослезился.

Внутри клуба мы останавливаемся у небольшой будки, и я плачу парню, который сидит там. Блу вытаскивает бумажник, но я отмахиваюсь и смотрю на него с уважением за предложение.

Помещение, где мы находимся, крошечное, примерно десять на десять метров. Справа — парень, которому я только что заплатил, а слева — лифт. По счастливой случайности, мы единственные, кто ждет снаружи. Чарли бросает на меня нервный взгляд, и я в ответ подмигиваю. После нескольких секунд ожидания раздается звонок лифта. Мы вчетвером забираемся внутрь, и Чарли смотрит на меня.

— На каком этаже?

Пожимаю плечами. Пусть сама выбирает. Мне любопытно.

Девушка наклоняется к кнопкам. Над нами четыре этажа и подвал, всего шесть этажей. Рядом с кнопками — золотая табличка с темными, блочными буквами, которые гласят: «ВЫБЕРИ СВОЙ ЯД».

Аннабель толкает ее локтем.

— Выбери уже этаж, детка. Я готова оторваться на танцполе.

Чарли крутит пальцами перед кнопками, затем нажимает пятерку. Из меня вырывается стон.

— Что? Я сделала неправильный выбор?

— Нет. Ты выбрала именно то, что я и ожидал.

И я проведу следующий час там, где мне не место. Ирония — та еще стерва.

Лифт мчится вверх, и когда двери открываются, Чарли изумленно ахает. Мы выходим на верхнем этаже «Святого Ада». Блестящая белая вата свисает с потолка, образуя пухлые облака, и под ними болтаются маленькие кристаллы. Белая плитка покрыта перьями, а стены нежного голубого оттенка. Длинный бар мерцает крошечными огоньками, и каждый стул, диван и табурет обернуты в яркую белую кожу.

Это эффект рая на земле.

«Кто-нибудь ущипните меня».

Девочки визжат и бегут к середине зала, где люди танцуют под старые хиты и потягивают пенистые белые напитки. Единственный плюс комнаты — это отделенные платформы, где соблазнительно танцуют цыпочки, одетые в развратные костюмы ангелочков.

Бью Блу кулаком в плечо.

— Хочешь выпить?

Парень кивает без колебаний.

«Чертовски верное решение».

Вместо того чтобы направиться к главному бару, веду Блу к массивной ледяной глыбе. За ней в ожидании стоит девушка-ангел. Протягиваю ей наличные, она смешивает два белых напитка и выливает их на верхнюю часть ледяной глыбы. Жидкость бежит по крошечным рощицам, как горный ручей и наливается в два матовых стакана.

Глаза Блу расширяются.

— Сильный напиток.

— Действительно, — я протягиваю ему стакан, и мы идем искать девушек, которые уже танцуют, как пьяные идиотки. Они двигают бедрами навстречу друг другу, и я удивляюсь, почему малейший глоток спиртного превращает цыпочек в лесбиянок.

— Развлекаетесь? — перекрикиваю музыку.

Чарли неплохо танцует несмотря на свою хромоту.

— О, — она берет у меня стакан. — Выглядит аппетитно.

Вообще-то, я не хотел, чтобы она пила его, но думаю, что он полезнее для ее горла, чем для моего. И все же мне лучше не спускать с нее глаз. Я помню, как она вела себя после двух кружек пива на вечеринке у Тейлор. Если она напьется, то в конце концов вырубится, вместо того чтобы наслаждаться восхитительными грехами этого вечера и конец дня получится неудачным.

Блу подходит, чтобы потанцевать с Чарли, но я встаю между ними прежде, чем он успевает это сделать. Я обхватываю ее руками за талию, а она обнимает меня за шею. Чарли прижимает голову к моей груди, избегая моего взгляда. Слегка улыбаюсь.

Интересно, целовал ли ее кто-нибудь раньше? Я не имею в виду поцелуи вроде того дерьма, о котором она говорила на вечеринке у Тейлор. Я думаю о «настоящих» поцелуях.

Уверен никогда.

А это значит, что если я ее поцелую, то это будет как в первый раз. О, черт. А это значит, что у нее есть много других «первых разов», чтобы испытать. Думая о том, что Чарли занимается чем-то грязным, я смеюсь, но, когда она смотрит на меня, останавливаюсь. Между лопаток разливается тепло, когда думаю о ней в постели с каким-то чуваком. На самом деле это не смешно. Нисколько.

— Что случилось? — спрашивает Чарли.

Кладу ее голову себе на грудь.

— Ничего. Давай просто потанцуем.

За моей спиной Блу стреляет в меня убийственными взглядами, танцуя с Аннабель.

«Я знаю, чувак. В одну секунду ты думаешь, что я не так уж плох, а в следующую хочешь меня кастрировать. Туше».

Мы танцуем полчаса, а потом я не могу больше выносить эту веселую, бодрую музыку. Я хватаю Чарли за руку и хлопаю Аннабель по плечу. Она оборачивается и тянет Блу с собой. Взгляд Блу падает на руку Чарли в моей. Он гримасничает.

— Давайте посмотрим другие этажи, — говорю я.

— Да! — Аннабель кричит слишком громко. Глаза у нее круглые и стеклянные. Мне не нужно гадать, почему. Она подходила к ледяному бару чаще, чем я мог сосчитать. — А что на других этажах?

— Я покажу вам.

Чарли упирается.

— Ой, я не хочу идти. Мне нравится эта комната.

За последние пять дней я не слышал, чтобы она о чем-то просила. Тот факт, что теперь она это делает, затрудняет дело. Но я чувствую себя здесь неуютно, не на своем месте. Кожа зудит, и холодок пробегает по спине от того, что меня окружают эти фальшивые ангелы несмотря на то, что они выглядят как сырные шарики.

— Да, здесь довольно круто, — признаю я, — но в других комнатах гораздо веселее.

Чарли улыбается, обдумывая мои слова. Тяну ее за руку, и когда ее глаза встречаются с моими, отработанно подмигиваю.

Она тает.

— Ладно, — Чарли надувает губы, и мне приходится сдерживаться, чтобы не смотреть на них. — Пошли отсюда.

Мы вваливаемся в лифт, и Аннабель протягивает руку через меня и нажимает кнопки на каждом этаже, кроме того, на котором мы находимся.

— Серьезно? — я смотрю на нее, и она хлопает в ладоши. Чарли к ней присоединяется.

— Мы хотим посмотреть, что находится на разных этажах, — говорит Аннабель.

— Прекрасно, но наша конечная цель — подвал.

Я качаю головой, но улыбаюсь, как только поворачиваюсь лицом к дверям лифта. Мне бы тоже хотелось посмотреть все этажи, если бы я был здесь в первый раз.

Лифт открывается на четвертом этаже, и Чарли с друзьями отталкивают меня в сторону, чтобы все рассмотреть. Ребята не выходят, просто выглядывают из лифта, чтобы посмотреть. Четвертый этаж похож на пятый, но не совсем. На третьем атмосфера танцевального шоу семидесятых годов с мигающими огнями и странной музыкой. Люди движутся в медленном тумане, а бармены одеты в костюмы приведений.

Чарли бросает взгляд в мою сторону.

— Чистилище, — говорю я.

Ее губы растягиваются в улыбке, но затем лицо искажается. В глазах мелькает понимание. Она знает, что будет дальше.

Второй этаж заметно темнее. Все в фиолетовых тонах, зловещая музыка. Аннабель обхватывает себя руками.

— О боже. Дальше будет еще более жутко, не так ли?

В лифте двойные двери, и те, что позади меня, открываются. Мы находимся на первом этаже, и люди, ожидающие в вестибюле, смотрят на нас так, как будто мы являемся причиной, по которой лифт прибывал целую вечность.

— Мы едем вниз, — говорю я.

Цыпочка, одетая в белое с головы до ног, возмущается. Когда двери закрываются, я вижу, как она бросает нам неприличный жест. Так и хочется сказать ей, чтобы она пересмотрела место своего назначения, что ей будет более комфортно там, куда мы направляемся.