Город грехов

Когда самолет приземляется в Лас-Вегасе, Чарли еще спит. Ее голова прислонена к окну, волосы рассыпались по лицу. Я протягиваю руку и толкаю ее. Никакой реакции. Ничего страшного.

Пилот снова включает громкоговоритель, что будит ее.

— Боже мой, — бормочет она. — Я заснула. Мы приземлились?

Я киваю, и она наклоняется вперед, чтобы помахать Блу. Аннабель тоже спит, но, в отличие от Чарли, ее сон менее… умиротворенный. Она храпит и причмокивает, а Блу сует ей в рот бумажки. Затем парень грубо встряхивает девушку, чтобы разбудить. Аннабель тут же проглатывает бумагу.

— Это было подло, — говорит Чарли своим сонным голосом.

Аннабель кашляет и сердито смотрит на Блу.

— Что ты сделал? Я что-то проглотила только что?

Блу заключает ее в объятия.

— Ты мой лучший друг на всем белом свете.

— Отлепись от меня, пиявка, — говорит она, улыбаясь.

Мы выходим из самолета и направляемся на улицу, где я ловлю такси. Вдалеке вижу отчетливую форму пирамиды и свет, исходящий от ее вершины. Много раз видел это. Когда рос с отцом, который всегда был далеко, и либеральной, свободной духом матерью, я мог делать все, что хотел. И с большим количеством денег в моем распоряжении, чем у любого ребенка, мои возможности были бесконечны. Оглядываясь на свою жизнь, удивляюсь, что умер именно так. Это было так… разочаровывающе.

— Не могу поверить, что мы здесь, — говорит Чарли. Она смотрит из окна на горизонт, когда мы отъезжаем от тротуара. — Это потрясающе.

— Вблизи еще лучше, — говорю я.

— Не могу поверить, что мы действительно в Вегасе, — выдыхает Аннабель.

— Я знаю, — говорит Блу. Он смотрит на Чарли, хотя я знаю, что он обращается ко мне. — Я рад, что мы приехали.

Я улыбаюсь.

— Подожди, пока мы доберемся до отеля.

Через двадцать минут таксист подъезжает к отелю «Ви», самой новой жемчужине Вегаса. Я расплачиваюсь с водителем, мы хватаем рюкзаки и заходим внутрь. Лязг игровых автоматов несется нам навстречу, и как только мы входим в вестибюль, Чарли начинает показывать пальцем.

Она таращится на стены, которые меняют цвет каждые несколько секунд, и на люстру, сделанную из часов. Девушка потирает руки над маленькими, стратегически расположенными кроватями, которые предлагают всевозможные непристойности. И наконец, она лучезарно улыбается мужчине за стойкой, который одет в кожу с головы до ног. Он вручает мне ключи от наших номеров. Мне бы хотелось думать, что его наряд из-за Хэллоуина в ближайшее воскресенье, но почему-то сомневаюсь в этом.

Даю каждому свой ключ, и Аннабель подпрыгивает на месте.

— Наши собственные номера? Быстро. Пошли.

— Да.

Мы идем по коридору, и Чарли покачивает бедрами в такт пульсирующей музыке. Стены отделаны красным бархатом, а пол выложен черно-белой плиткой. Над головой в беспорядке болтаются старинные пластинки. Отель построен для вечеринок, именно поэтому я его и выбрал.

Мы с Блу идем бок о бок. Каждый раз, когда мимо проходит очередная чикса, у него глаза чуть ли не вылезают из орбит.

Наклоняюсь к нему и шепчу:

— Они немного другие здесь, не так ли?

Парень выпрямляется, краснеет, но делает вид, что не понимает, о чем я говорю.

В стеклянном лифте я нажимаю кнопку тридцатого этажа, и мы взлетаем. Каждый раз, когда проезжаем новый этаж, крыша лифта меняет цвет. Аннабель и Чарли начинают выкрикивать цвета, как будто мы сами их не видим.

Когда мы добираемся до нашего этажа, девушки спешат посмотреть свои комнаты. Я указываю Блу в нужном направлении, и он смотрит на меня так, словно ему не нравится мое руководство. Не знаю, что нужно сделать, чтобы задобрить его. И мне все равно.

Аннабель и Чарли исчезают в своих номерах примерно на шестьдесят секунд, затем выскакивают и бегут обратно, чтобы посмотреть, не изменилось ли что-нибудь. Каждый номер оформлен в уникальном стиле, хотя весь этаж посвящен «тщеславию». Не знаю, как мы оказались на нужном этаже. О, погодите, нет, знаю.

Заглядываю в комнату Чарли, и она, конечно же, прыгает на своей кровати. Стена за изголовьем кровати сделана полностью из стекла, и за ней сверкает город. Каждый раз, когда она подпрыгивает в воздухе, город словно удерживает ее там. Как будто она — одно из зданий. Как сверкающий новый аттракцион.

Аннабель врывается в комнату, но я останавливаю ее у двери.

— Эй, — говорю я. — Не возражаешь, если я поговорю с Чарли минутку?

Возбужденное выражение лица пропадает, но она кивает.

— Эй, Чарли, — окликает она подругу через мое плечо. — Постучи в мою дверь, когда поговоришь с Данте.

— Анна, ты убедишься, что все будут в моей комнате через два часа? — спрашиваю я ее.

— Два часа? Сейчас около девяти часов. Мы ничего не будем делать до одиннадцати?

— Верно. Крутые ребята появляются поздно. Вот как это работает, — я подмигиваю и закрываю дверь.

Чарли падает на кровать. Она выглядит смущенной, пока я не закрываю дверь за Аннабель и не сажусь напротив нее в небесно-голубое кресло. Огромная шикарная комната украшена зеркалами. Они заглушают три не стеклянные стены, и даже люстра сделана из крошечных круглых зеркальных пластинок. Среди настенных зеркал разбросаны фотографии знаменитых людей, смотрящих на свое отражение. На полу из черной плитки лежит огромный белый ворсистый ковер, а снаружи есть балкон с прозрачным полом.

Если это место не заставит ее хотеть быть красивой, я не знаю, что заставит.

Чарли поджимает ноги и выжидающе смотрит на меня. Как будто знает, что все это значит.

— Тебе нравится?

Я беру миниатюрную тыкву возле дивана, без сомнения, добавленную к декору в октябре.

Ее взгляд скользит по комнате.

— Это, как бы, чересчур.

— Согласен.

Между нами повисает молчание. Мне хочется, чтобы она загадала желание, но предпочел бы не настаивать. Таким образом, я смогу закончить это задание с чистой совестью.

Поэтому я жду.

Ее ярко-голубые глаза привлекают мое внимание.

— Данте, — нерешительно спрашивает Чарли, — зачем мы здесь?

Прижимаю язык к небу и думаю, как ответить. Я выбираю правду.

— Питчвилль душил меня. Мне нужно было уехать на некоторое время. И почему бы не сделать это с друзьями, верно?

Ладно, это частичная правда.

Чарли стряхивает с рубашки невидимые крошки.

— Разве… ты не думал, что я попрошу больше, если ты приведешь меня сюда?

Делаю вид, будто не понимаю о чем она.

— Больше чего? — Девушка кривит ртом и прищуривается. Она не купилась на это.

— О, ты имеешь в виду контракт, — говорю я. — Нет, я просто хотел хорошо провести время.

«Ничего больше. Больше ничего не говори».

Чарли закусывает губу, потом улыбается и кивает.

— Хорошо.

И вот так она мне поверила. Уму непостижимо, насколько она доверчива. Я решаю рискнуть.

— Но почему? Ты думала о том, чтобы попросить еще?

Чарли пересекает комнату и открывает дверь на балкон. С улицы доносятся звуки: гудят машины, кричат люди, гремит музыка. Она поворачивается ко мне спиной, когда спрашивает.

— А ты как думаешь?

Упираюсь локтями в колени и наклоняюсь вперед, стараясь вести себя непринужденно.

— Я имею в виду, думаю, если ты собиралась попросить больше, почему бы не сделать это здесь, верно?

Отсюда выглядит так, будто ее плечи напряжены, но я решаю, что мне все это кажется.

Чарли оборачивается с улыбкой на лице.

— Может, и попрошу. Почему бы и нет?

— Отлично! — встаю, иду к ней и кладу руки ей на плечи. — Ты живешь только один раз, Чарли. Мы с тобой знаем это лучше, чем кто-либо другой.

Вспышка боли проносится в ее глазах, и в груди что-то сжимается. Легонько трясу ее за плечи.

— Эй, ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду.

— Да, знаю, — кивает она, смотря на пол. — Ты живешь только один раз.

— Именно. Как насчет этого? Ты оденешься, и я поведу тебя и твоих друзей в город вечером. Покажу вам, как надо веселиться.

— Мне нечего надеть.

Смотрю на ее мятую футболку, джинсы и рваные кроссовки. В ее словах есть смысл. Приподнимаю ее подбородок, пока Чарли не встречается со мной взглядом.

— Не беспокойся об этом, — говорю я. — Я понял тебя, девочка.