Симпатия

Звоню в серебряный колокольчик, чтобы привлечь внимание разносчика пиццы. Рядом с колокольчиком лежит вырезанная тыква, и я уверен, что даже она может двигаться быстрее будь у нее такая возможность чем парнишка-официант. Быстро приняв душ в отеле, я понял, что умираю с голоду. И как только самый медлительный человек в мире двинул наконец-таки задом, я получаю пиццу, кладу две грязно-коричневые коробки на сиденье машины и еду к дому Чарли.

Аннабель открывает дверь и забирает у меня пиццу. Ее черные волосы мокрые, и можно увидеть следы от расчески.

— Надеюсь ты не съел ее? — она подозрительно смотрит на меня и поднимает крышку коробки.

— Я съел все.

Иду в гостиную и плюхаюсь на диван рядом с Чарли.

— Этого я и ожидала, — Аннабель несет пиццу на кухню и возвращается с бумажными тарелками и салфетками, сложенными сверху. Она садится рядом со мной, передавая мне печеньку.

— А где Блу? — спрашиваю я.

Чарли достает из коробки кусок сырной пиццы.

— Наверху, с бабушкой. Он пошел проведать ее, так как она плохо себя чувствует.

Желудок сжимается. Я знаю, что Чарли не знает, сколько лекарств принимает ее бабушка и что это означает.

— С ней что-то случилось? — рискую спросить.

— Она просто простудилась или что-то в этом роде, но ей все равно плохо, — говорит Чарли. — Я предложила ей пиццу, но она отказалась.

Смотрю на свои руки, потом на Чарли.

— Простуда в октябре? Немного рановато.

Чарли задумчиво хмурится.

— Да. Думаю, ты прав.

Я не настаиваю на этом. Не уверен, что хочу, чтобы Чарли отвлекалась на состояние бабушки.

— Что это за кощунство? — говорит Аннабель, прерывая неловкое молчание. Она смотрит на одну из пицц. Особенно на ту половину, которую я приберегал для себя. Ту, что с канадским беконом. — Кто добавляет бекон в пиццу?

Чарли наклоняется вперед, видит бекон и смеется, указывая что это я сказал добавить бекон.

— Это что-то новенькое.

— Тошнит, — говорит Аннабель. — Какой же ты отвратительный.

— Не такой отвратительный, как твоя игра, — отвечаю я, откидываясь назад.

— Если хочешь поговорить по душам, то пришел по адресу.

Мы смотрим друг другу в глаза, стараясь не рассмеяться, и одновременно откусываем кусочек пиццы.

— Идиоты, — говорит Чарли. Затем ее взгляд падает на лестничный пролет — Блу, ты в порядке?

Мы с Аннабель поворачиваемся к Блу. Он пытается улыбнуться, уверяя Чарли, что все в порядке, но улыбка не достигает его глаз.

— Да, — отвечает он ей. — Я просто устал от игры в «защиту» сегодня вечером.

«По-моему, это хороший выход, — думаю я. — Пошутить, чтобы она не знала, как на самом деле больна ее бабушка».

Мне кажется странным что Блу знает, что происходит с бабушкой Чарли, в то время как сама девушка ни о чем не догадывается, но потом ловлю взгляд Чарли и вижу правду.

«Она знает, — осознаю я. — Просто не хочет, чтобы они волновались».

Я никогда не пойму дружбу Чарли. Дружбу, где не нужны наличные деньги, или перепихоны, или не обязательно говорить правильные вещи, чтобы остаться в кругу. Нет, дружба у Чарли совсем другая. Она пытается защитить своих друзей, а они в свою очередь защищают ее. Они принимают недостатки друг друга и поддерживают друг друга. Мои друзья не были похожи на ее друзей, что заставляет меня задуматься, были ли они у меня вообще.

Я смотрю, как Чарли смеется вместе с Аннабель, пока Блу спускается по лестнице. Не могу перестать думать, что ее друзья должны видеть то, что я вижу в ней, то, что видит мой босс. Ее невинность, ее чистоту. Этот чистый образ жизни, кажется, делает ее счастливой. И я задаюсь вопросом, может ли схожесть с ней сделать меня счастливым.

Аннабель протягивает мне тарелку с четырьмя кусочками пиццы и кивает, прося передать ее. Тарелка переходит из рук в руки и оказывается на коленях у Блу. Он берет первый кусок и уничтожает половину одним укусом.

— Кино? — спрашивает Чарли.

Аннабель вскакивает, бежит на кухню и возвращается с двумя коробками из-под фильмов.

— «Завтрак у Тиффани» или «Эта прекрасная жизнь»?

Все стонут.

Она бросает их на кофейный столик и опускается на диван.

— У вас совершенно нет вкуса.

— Ты носишь эти штуки с собой? — спрашивает Блу.

— Это не «штуки», — говорит она. — Это классика. И я взяла их, когда ты отвез меня домой переодеться.

Чарли поднимает пульт.

— Телевизор?

— Да, — хором отвечаем мы с Блу.

— Прости, милая, — говорит Чарли Аннабель. — Если хочешь, я посмотрю их вместе с тобой в эти выходные.

— Хм-м, — бормочет Аннабель.

Чарли включает телевизор, и мы заканчиваем тем, что смотрим повтор «MTV Movie Awards». Через несколько минут после начала шоу меня охватывает любопытство. Я смотрю на Аннабель, потом на Блу.

«Я удивляюсь».

Раньше мне было все равно, и у меня нет привычки подглядывать, если только не ставлю печати, но я просто ничего не могу с собой поделать. Щелчок пальцев и передо мной свет их душ. Судя по всему, Блу и Аннабель живут скучной, непорочной жизнью, хотя последняя не так чиста, как первая. Какая потеря.

Час спустя Аннабель и Блу встают, чтобы уйти. Я остаюсь, и Блу это не слишком радует.

— Ты не идешь? — спрашивает он.

— Нет, задержусь на некоторое время.

Парень смотрит на Чарли, потом на меня. Его руки безвольно висят по бокам, и я вижу, что ему больно. Наверное, он думал, что после вечеринки мы с ней больше не будем гулять вдвоем. Но он ошибается. Мы только начали.

Ребята уезжаю в машине Блу, и я поворачиваюсь к Чарли.

— Хочешь немного отдохнуть в своей комнате?

Девушка улыбается и кивает, и я иду за ней наверх.

Играть в баскетбол было весело, но мне нужно работать. Я должен убедить Чарли поторопиться с ее желаниями и, наконец, завершить контракт. Больше делай, меньше думай — это должно быть моей мантрой.

Мы входим в ее комнату, и Чарли тихо закрывает за нами дверь. Сажусь на ее кровать.

— Чарли, ты подумала обо всем…

— Я придумала следующее желание, — перебивает она.

— Что? — спрашиваю я. — Я имею в виду, уверена?

Она пожимает плечами и кивает. Я потираю руки.

— Да, именно об этом я и говорю. Так что же ты хочешь?

Девушка берет хрустальную статуэтку и прислоняется к комоду.

— Барабанную дробь.

Имитирую барабанную дробь и ухмыляюсь.

— Я хочу избавиться от очков, — Чарли снимает их и протягивает мне.

— Ладно, — говорю я.

Хотя мне интересно, почему для этого требуется контракт души. Неужели она не может просто сделать коррекцию зрения? Или надеть контактные линзы? В голову приходит мысль, что если бабушка не может позволить себе приобрести машину для Чарли, то и операция по коррекции зрения ей точно не по карману. И все же, глядя на Чарли, я не понимаю, зачем ей нужно избавляться от очков. Они не так уж плохи. Вообще-то они ей очень подходят. Ей просто нужно сделать их более современными, может быть, купить оправу, например, от «Версаче». Тогда она могла бы быть Стильной Чарли. Вместо того, чтобы быть той, кто она сейчас.

Но вопросы не входят в мои обязанности. Я должен подталкивать ее.

«Больше делай, меньше думай».

Чарли ставит фигурку и очки на комод.

— Как мне это сделать?

Скрещиваю руки на груди.

— Наверное, так же, как и вчера вечером.

— И что же я сделала?

— Ну, — говорю я, подумав, — сначала ты сказала желание вслух. Затем начала перечислять причины, почему ты хотела, чтобы это произошло. Так что, может быть, попробуем еще раз.

Чарли тихо смеется.

— Я тебя почти не вижу.

— Я сейчас выгляжу очень сексуально.

Девушка смеется еще громче и собирает волосы в хвост, как будто это поможет магии или чему-то еще. Ее губы приоткрываются, и мое сердце колотится так сильно, что это раздражает.

— Я хочу иметь красивые, идеальные глаза, — говорит она.

Мне хочется остановить ее и предложить ей проверить зрение, но Чарли продолжает.

— Я всегда хотела наносить черную тушь на ресницы и купить один из этих наборов с триллионом оттенков теней для век. Но какой в них смысл? — она толкает очки на туалетном столике. — Независимо от того, что на мне, я все равно чувствую себя одетой как попало. О! И я хочу хлопать глазами, когда парень флиртует со мной.

«Когда? Когда парень флиртует с ней?»

— Я хочу, чтобы люди хоть раз обратили внимание на цвет моих глаз. — Чарли пристально смотрит на меня и тихо говорит: — Держу пари, ты не знаешь, какого они цвета, не так ли?

Я рад, что она не видит моего лица, иначе знала бы ответ. Я осматриваю ее светлые волосы и светлую кожу.

— Голубые, — отваживаюсь я.

Она дергает себя за мочку уха и улыбается.

— Ты просто угадал. Но это нормально, — Чарли упирает руки в боки и повторяет: — Я хочу красивые, идеальные глаза.

Девушка закрывает глаза и ровно дышит. Опускает руки и сжимает их в кулаки, как будто хочет, чтобы это произошло. Делает последний глубокий вдох и открывает глаза. Потом подбегая, запрыгивает на кровать и прыгает на матрасе. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

— Я вижу! Я прекрасно вижу! — кричит она шепотом, чтобы бабушка не проснулась. — О, боже мой, — перестает прыгать. — Это действительно сработало.

Подхожу к комоду и беру ее очки. Потом открываю окно и делаю вид, что выбрасываю их. Чарли спрыгивает с кровати, пробегает через комнату, хватает их и выбрасывает в окно.

— Чарли! — говорю я, смеясь. — Ты выбросила их в окно.

— О, ты это видел? — она поднимает два пальца и показывает на свои глаза. — Сумасшествие и да, я это сделала!

Она стоит так близко, что я чувствую исходящее от нее возбуждение. Чарли смотрит на улицу, потом на меня. У нее «действительно» голубые глаза. Не серо-голубые, скорее ближе к синему. Такой синий цвет можно найти в коробке карандашей.

Они широко открыты, и я не могу остановиться, но…

Я медленно протягиваю руки и провожу большими пальцами по ее глазам. Они закрываются под моими прикосновениями. Чарли не открывает их, когда я отстраняюсь, просто стоит и глубоко дышит.

Вспыхивает свет ее души. Я почти забыл о печати, но, очевидно, контракт ничего не упускает из виду. Из глубины моей груди появляется красная печать, плывет к ней и прикрепляется к ее свету, цепляясь за него. Увидев, что я наделал, сжимаю кулаки.