Блестящие, идеальные волосы

На следующее утро я забираю Чарли, и мы идем на наш ранний утренний завтрак. Девушка оставила свои волосы распущенными, и это… потрясающе. Никогда не думал, что хорошие волосы могут так преобразить человека. Предлагаю ей пройти прослушивание для рекламы шампуня. Она смеется. Но я нет.

— Куда направляемся?

— Ты не забронировал столик для нашего свидания?

Я бы выплюнул свой кофе, если бы он у меня был.

«Свидание?»

Черт, принцесса Купер обрела за ночь уверенность. Когда смотрю на нее, вижу, что Чарли улыбается. И мои плечи расслабляются.

— Думаю, ты бы справилась с этим лучше, — отзываюсь, — по сути, я — турист.

— «Метро Динер», — говорит она.

— Метро? Они действительно пренебрегают с этим словом.

Чарли хихикает и перебрасывает волосы через плечо.

«Ох, святые угодники. Она только что попробовала это. Перебросила волосы».

Войдя в «Метро Динер», мы садимся за столик у задней стены. Официантка, явно съевшая буйвола на завтрак, ковыляет к нашему столику.

— Заказываем?

Открываю рот, чтобы ответить, но Чарли опережает меня.

— Два греческих омлета с добавлением феты и сальсы на гарнир. И два апельсинового сока.

Толстушка Берта записывает заказ и поворачивается, чтобы уйти.

Я хватаю ее за руку.

— Погоди, милая. Я уверен, что за омлет и апельсиновый сок можно «умереть». Но мне также понадобятся черный кофе и два куска бекона.

Официантка смотрит на меня так, словно я самое убогое существо, которое она когда-либо видела.

— У вас ведь есть бекон, верно? — спрашиваю я, тяжело дыша и смотря на нее пустым взглядом.

Она кивает и, ковыляя-громыхая, уходит прочь.

— Еда здесь довольно здоровая, да? — спрашиваю я Чарли.

— Как будто тебе не все равно. А сколько кусков бекона ты ешь на самом деле?

— Достаточно, чтобы твоя зависимость от «Скитлс» выглядела до позорного смешной.

Бекон подгоревший, а кофе на вкус как ослиная задница, но греческий омлет потрясающий. Мы завтракаем, и в конце каждого предложения Чарли встряхивает волосами. А это говорит о многом.

В какой-то момент девушка останавливается и пристально смотрит на меня.

— Что?

— Просто… так ты можешь есть и все такое?

— Ты о чем?

Чарли оглядывается и наклоняется ко мне, прижимаясь грудью к столу.

— Но ты же мертв.

— Чертовски верно.

— Так как же ты ешь?

Вытираю рот бумажной салфеткой.

— Мое тело было выкопано еще до того, как я начал… м-м-м…

— Разлагаться? — подсказывает Чарли, наморщив нос.

— Да, точно. Потом они надели мне на лодыжку этот браслет, и я снова в строю.

Чарли задумчиво смотрит в окно.

— Значит, ты как живой человек? Кровь течет? И сердце бьется?

— Да. Я только вышел из строя на несколько дней во время похорон. А потом вдруг понял, что задыхаюсь от нехватки воздуха.

— И ты снова стал живым, — говорит девушка, заполняя пустоту.

— Я точно бы не назвал себя «живым».

Чарли проводит языком по внутренней стороне щеки.

— Но ведь ты «живой».

— Нет, Чарли. Я уже мертв. Все это… — бью себя кулаком в грудь, — … оно искусственное.

Она откусывает маленький кусочек омлета и пытается сменить тему разговора. Я рад, что девушка задала свои вопросы, и что я ответил, не облажавшись — не раскрывая, на кого я на самом деле работаю. Я смотрю, как Чарли запивает омлет ярко-оранжевым апельсиновым соком, и понимаю, что она все еще не знает о своих способностях. Что она может снимать своими проклятыми розовыми печатями мои. У меня есть свои вопросы, на которые я хочу получить ответы, но не от нее. И это меня чертовски радует.

После завтрака везу Чарли в школу и еще три часа мучаюсь на уроках, от которых голова идет кругом. Когда раздается звонок, я следую за ней из класса экономики в столовую. Мы не видели Аннабель и Блу, когда пришли в школу этим утром, и даже я немного взволнован тем, как они отреагируют — если они вообще заметят.

Лицо Блу меняется, как только он видит Чарли. Его глаза сужаются, затем расширяются, а губы приоткрываются.

«Думаю, он заметил».

Чарли откидывает волосы и растягивает губы в улыбке.

— Привет, Чарли — бормочет парень. — Ты… что-то сделала?

Девушка медленно опускается на стул напротив него, поджав под себя одну ногу. Забавно наблюдать, как Чарли пытается выглядеть грациозно, но я заслуженно хвалю ее для придания уверенности. Если бы она только знала, насколько та же самая уверенность могла улучшить ее внешность в целом…

— О чем ты? — застенчиво спрашивает Чарли. — Я ничего не делала.

Аннабель отрывает взгляд от журнала, и у нее отвисает челюсть.

— Святая Матерь Божья, что ты сделала со своими волосами?

Чарли смеется, но в смехе слышится нервозность. Я могу сказать, что она не знает, как ответить

— Моя подруга прилетела из Лос-Анджелеса навестить семью — говорю я. — Она стилист.

Чарли вмешивается.

— Да, и она сделала мне прическу.

Аннабель встает из-за стола и подходит к нам. Она проводит пальцами по волосам Чарли, и ее глаза становятся огромными, как будто девушка касается бензопилы.

— Что она использовала? Нет. Нет, мне все равно. Просто… как сделать так же? — Аннабель смотрит на меня. — Ты мне все расскажешь.

— Не знаю. Она очень щепетильна и осторожна со своими профессиональными секретами.

— Все в порядке, — говорит она. — Мне и не нужно знать. Просто скажи, что я следующая.

— Извини, — отвечаю я, поднимая руки в примирительном жесте. — Она улетает сегодня днем.

Аннабель ведет себя так, будто я только что переехал ее кошку, что я и сделал бы, если бы увидел ее. Девушка подносит волосы Чарли к своему носу и делает глубокий вдох.

— Ладно, хватит, — выхватываю волосы Чарли из рук Аннабель и указываю последней на ее место.

Аннабель топает обратно к своему стулу, как будто всерьез подумывает о том, чтобы ударить кого-нибудь по почкам или сжечь школу дотла. Это что-то.

— Анна, твои волосы и так прекрасны, — говорит Чарли.

Аннабель тычет пластиковой вилкой в нее.

— Я с тобой не разговариваю.

Чарли наклоняется вперед, ее лицо вытягивается.

— Ты серьезно?

Аннабель закатывает глаза.

— Нет. Но лучше позвони мне в следующий раз, когда Иисус приедет в Питчвилль.

Чарли смеется и бросает на меня косой взгляд — как будто у нас секрет о том, что Иисус действительно пришел в этот деревенский городишко.

— Что ты там читаешь? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.

Аннабель поднимает журнал.

— Они сделали целый выпуск о черно-белых фильмах. Я решила посмотреть, что они сюда включили.

— Ты любишь смотреть старые фильмы?

— Это мое любимое занятие после баскетбола. Кстати, мы сегодня играем после школы. Ты с нами? — Аннабель улыбается, потом вскрикивает и смотрит на Блу. — Серьезно? Это было больно.

— Не-а, — отвечаю я. — У меня дела.

— Какая досада, — бормочет Блу себе под нос.

Щелкаю костяшками пальцев и смотрю в его сторону. Я так устал от этого дерьма.

— Знаешь что, я передумал. Я бы не прочь надрать сегодня кому-нибудь задницу.

— Да, — Аннабель кивает. — Именно об этом я и говорю. Чарли, хочешь присоединиться? Данте понадобятся указания, как добраться до места его упокоения.

Чарли бросает на меня взгляд, без сомнения, пораженная «местом успокоения».

— Звучит неплохо. Во сколько?

— В семь часов.

Блу пристально смотрит на Чарли.

— Ты собираешься прийти?

Девушка пожимает плечами.

— Конечно, самое время посмотреть на вас, ребята.

Странно, что Чарли не была там раньше. С другой стороны, это скучно, если вам не нравится игра. С ее хромотой, я сомневаюсь, что кто-то позволил бы ей приблизиться к площадке.

Когда обед подходит к концу, замечаю королеву красоты, которая с важным видом направляется к нашему столику. Когда она откидывает волосы, я понимаю, что Чарли все еще новичок в этом.

— Привет, — говорит она Чарли.

Чарли смотрит на нее снизу вверх.

— Привет.

Горячая красотка сдвигается на секунду, как будто стоять там физически больно.

— Мы с подругами хотели узнать, сделала ли ты прическу или что-то в этом роде.

Глаза Чарли сияют.

— Да, так и есть. Спасибо, что заметили.

— Угу, — говорит красотка. — И где же ты ее делала?

Чарли указывает на меня.

— Это сделала его подруга из другого города.

Девушка качает головой.

— Жаль. В этой дерьмовой дыре я никак не могу найти толкового стилиста, — она вздыхает. — В любом случае спасибо.

Пока девушка возвращается к своему столику, Чарли поворачивается к нам лицом. Глаза у нее размером с арбуз.

«Черт возьми, да, — думаю я. — Это было изумительно».