Я проснулась от того, что кто-то тряс меня.

— Вставай, — кто-то прошептал. — Вставай, — сказал он, тряся меня резче.

Я заскулила, когда обернулась.

— Динган? — спросила я, садясь и убирая волосы от лица.

— Мне нужна твоя помощь.

— Что?

— Объясню в грузовике. У нас нет времени. Одевайся и встречаемся на улице.

— Который час? — спросила я, откидывая покрывало.

— Как раз полночь.

И с этим он оставил меня, и скрипучая дверь закрылась за ним.

Я встала и сразу начала чистить зубы, одновременно одеваясь, сплевывая, прополаскивая рот и завязывая волосы в конский хвост. Я собралась за самое короткое время, не накрасившись и даже не расчесав запутавшиеся локоны.

Я пронеслась за дверь, заправляя рубашку в джинсы. Дошла до Чарльза, Карины и Дингана и наклонилась, чтобы завязать шнурки ботинок.

— Она не может, — сказала Карина, выкручивая руки.

— С ней все будет хорошо, — сказал Чарльз, успокаивая жену. — Ты нужна здесь, чтобы готовить.

— Что происходит? — спросила я, поднимаясь.

— Деревня в двух с половиной часах езды отсюда подверглась атаке и есть дети, которых нужно спасти. Мы боимся, что АСГ вернутся за ними, — сказал Динган.

— Тогда поехали к ним, — сказала я, не задумываясь и удивив себя.

— Я не могу послать тебя на это, Софи, — Карина быстро добавила.

— Ей нужно остаться здесь, Софи, — объяснил Чарльз. — Чтобы приготовить небольшую медицинскую помощь. Мы слышали, что там намного больше детей.

— Она единственная, кто обучен медицине, кроме меня, но нам нужно, по крайней мере, четверо в грузовике и один из нас должен быть обучен. Кейт и Руф нужны здесь и Мерси не может быть привлечен некоторое время. Я прошу твоей помощи. Ты сможешь справиться? — спросил он меня.

— Могу, — сказала я без колебаний.

— Тогда решено, — сказал Динган, после на мгновение осмотрел меня и направился к грузовику, затем поднял большой контейнер, стоявший у его ног.

Чарльз умчался, чтобы принести что-то, и Карина подошла ко мне, беря мои руки в свои.

— Мужчины не подготовят тебя к этому, Софи, так что думаю, что должна я. То, с чем ты столкнешься, вызовет у тебя отвращение. Я не преувеличиваю. Я хочу, чтобы ты ожесточилась. Задвинь эмоции на задворки сознания. Оставь там, сбеги от них и только тогда вернешься одним целым. Я полагаюсь на тебя.

— Конечно, — сказала я ей, сглатывая ком, который так жестко сформировался в горле.

Карина побежала к школьному дому, приветствуя каждого, кто начал бегать вокруг в подготовке к приему детей, которых я буду помогать вернуть назад.

Я побежала к грузовику, и Динган открыл мне дверь, позволив скользнуть в него, чтобы не терять ни секунды. Чарльз и Соломон запрыгнули в кузов, вооруженные донельзя, и я чуть не разрыдалась.

Ужас, настоящий ужас охватил мое тело с тревожной скоростью.

Двигатель Дингана загрохотал в противовес тихой ночи, и я покрылась мурашками, засунув свои руки между коленей.

— Что случилось? — спросила я, когда мы пронеслись через большие ворота. Я повернулась и увидела их прямо позади меня.

— Их атаковали ночью, они были не подготовлены.

— Сколько выживших?

— Честно говоря, мы не уверены. Нам только сказали поторопиться и, что возможно там больше, с чем близлежащая помощь в состоянии справиться.

Я громко сглотнула, поворачиваясь к Дингану. Его глаза ненадолго встретились с моими, и они были живыми, полные беспокойства и страха.

— Я никогда не забуду того, что увижу, не так ли?

— Никогда, — сказал он тихо, поворачиваясь снова ко мне.

Оставшиеся два с половиной часа езды были встречены тишиной. Мысли кружились в моей голове, и я пыталась представить, приготовить себя к тому, чему я стану свидетелем, но ничто не смогло приготовить меня.

Я почувствовала запах сгоревшей соломы деревенских домов перед тем, как увидела их, и он окружил кабину, заставив сильно раскашляться. Динган бросил мне футболку, чтобы прикрыть лицо, что я и сделала.

Наконец, после окружавшего кустарника, которым маленькая деревня, должно быть, укрывалась в попытке замаскироваться, небольшие кучки оставшегося пламени мерцали и извивались через открытое поле перед нами.

Я никого не видела, но слышала слабые крики и вопли. Мой желудок сжался, и я схватилась руками перед собой, от напряжения кулаки побелели.

Динган резко остановил грузовик и побежал в центр деревни. Я выскочила и последовала за Чарльзом и Соломоном, но внезапно остановилась из-за ужасающего вида впереди.

Группы маленьких детей, беспорядочно разбросанные по лагерю, склонившиеся и рыдающие, плачущие над телами своих сгоревших родителей.

Я тотчас упала на колени от тошноты, но смогла только сухо глотать воздух в абсолютном ужасе. Запах горящих высушенных тел завладел мной, и я в ужасе накрыла свой рот.

— Софи! — кто-то закричал резко рядом со мной.

Я посмотрела наверх и надо мной стоял Динган. Он схватил меня за руки, поднимая и привлекая меня близко к своему лицу.

— Сможешь сделать это? — спросил он, его глаза были полны сочувствия. Он вытер слезу большим пальцем.

— Д-да, — пролепетала я, отгоняя все эмоции, думая над советом Карины.

— Иди за мной, — крикнул он через полыхающее пламя и кашляющих детей.

— Но им нужна помощь, — я икнула, указывая на мальчиков и девочек, развалившихся вокруг нас в панике.

— И мы придем к ним, но сейчас должны позаботиться о раненых. Сначала они.

— Хорошо, — сказала я ему, побежав рядом с ним к тому, что было похоже на упавшую девочку около семи лет.

Мы прошли мимо Чарльза, накачивающего грудную клетку женщины, чтобы она снова дышала, и я быстро вдохнула резкий воздух. Мы с Динганом упали на колени рядом с девочкой, ее туника была покрыта брызгами крови по всей груди.

Динган оттянул ее и раскрыл рану. Маленькие дыры покрывали ее тело, и они казались глубже, чем если бы считались поверхностными.

— О Боже, — прошептала я. — Пожалуйста, скажи, что мне делать.

— Мы крепко перевяжем ее. Здесь, зажми эту марлю здесь, — сказал он мне и повернулся к рюкзаку, который он нес.

Как только он тщательно осмотрел его, я плотно придавила марлю к ее кровоточащим ранам и склонилась над ее крохотной головой.

— Все будет хорошо, — успокаивала я, зная, что хорошо ей уже никогда не будет, даже если она и выживет.

Моя свободная рука пробежалась по ее детским щекам. Липкие слезы смешались с красной грязью, испачкав чистую ее часть. Динган добавил больше марли к ране, и я села напротив него, вытаскивая одеяло и закутывая в него осторожно тело девочки.

Я знала, что мы причиняли ей боль каждый раз, когда нам нужно было поднять ее маленькое тело, чтобы повязка полностью покрыла его, но ни единого стона не сорвалось с ее губ и из-за этого мне хотелось только взять ее в свои руки.

Динган поднял ее заботливо и донес до кузова грузовика, укладывая ее на одеяло и затем укрывая еще одним. Он говорил с ней на банту, и я подумала, что он убеждал ее в том, что мы вернемся, потому что она кивнула один раз.

Мы побежали обратно к деревне и нашли еще двух детей, нуждающихся в крайнем внимании. Мы укутали их, отнесли в грузовик и возвращались снова и снова. Мы нашли шесть раненных детей за полчаса.

Динган указал на группу детей, ближайшую к нам, и мы побежали к ним, призывая их к себе и побуждая быстро залезать в грузовик.

Большинство подчинилось, оставляя одного, который отказался оставить своего отца. Динган оттащил маленького ребенка от его мертвого отца и обернул свои руки вокруг мальчишки, говоря ему на ухо, после чего слезы заструились вниз по его крохотному личику.

Я ничего не могла поделать со слезами, которые текли по моему лицу, когда мы собрали еще больше детей, лишенных матерей. В итоге я насчитала двадцать трех сирот, включая погибших во время засады.

Я поискала женщину, которую пытался спасти Чарльз, но в грузовике ее не было, и я поместила это под «никогда больше об этом не думай». Никто из взрослых не выжил, АСГ убедились в этом.

— Мы должны уезжать! — крикнул Чарльз через толпу плачущих детей.

Он и Соломон запрыгнули на бампер грузовика и крепко держались.

— Они так не продержатся целых два часа! — закричала я на Дингана.

Его усталое лицо нашло мое поверх группы детей.

— Они смогут. Мы делали так раньше.

И это поразило меня.

Это не было единичным случаем. Эти атаки происходили часто, всегда нацеливаясь на невинные семьи, всегда оставляя детей в уже бедной стране, где никто не позаботится о них.

— Залезай, Софи! — крикнул он, и я подчинилась. Он положил мне на колени маленького мальчика, и я убаюкивала его, как могла, пытаясь решить, как лучше держать его, чтобы не причинять ему еще больше боли.

Динган запихнул еще двоих ошеломленных детей между нами и залез, заводя грузовик и устремляясь прочь от этого места.

— АСГ возвращается? — спросила я.

— Они всегда возвращаются. Они используют оставленных детей в качестве приманки. Они знают, что мы придем искать их.

Я повернула голову к окну и позволила слезам свободно падать больше, чем я когда-либо позволяла, и это единственный раз, когда я плакала и имела на это истинное право. Потому что я плакала не по себе. Я плакала по невинным.