Говоря об одиночестве, мои мысли возвращаются к Рокки. Теперь мой единственный друг. Серьезно. Он мой единственный друг. У меня не было большой социальной жизни, когда все было нормально. Иногда я обедал с другими преподавателями и сотрудниками школы. Иногда по субботам я пил пиво со старыми друзьями по колледжу. Но благодаря замедлению времени, когда я вернусь домой, все эти люди будут на поколение старше меня.

Мне нравился Дмитрий. Он, наверное, был моим любимцем из всей банды "Аве Мария". Но кто знает, чем он сейчас занимается? Черт возьми, Россия и Соединенные Штаты, возможно, находятся в состоянии войны. Или они могут быть союзниками в войне. Я понятия не имею.

Я поднимаюсь по лестнице в рубку управления. Я сажусь в кресло пилота и включаю навигационную панель. Мне действительно не следовало этого делать, но это стало чем - то вроде ритуала. Я выключил двигатели вращения и вышел на берег. Гравитация тут же исчезает, но я этого почти не замечаю. Я к этому привык.

С выключенными приводами я могу безопасно использовать Петроваскоп. Я немного осматриваюсь в пространстве—я знаю, где искать. Я быстро нахожу его. Маленькая точка света Петровой частоты. Двигатели "Блип-А". Если бы я был в пределах ста километров от этого света, весь мой корабль испарился бы.

Я нахожусь по одну сторону системы, а он-по другую. Черт возьми, даже сам Тау Кита выглядит просто как лампочка на расстоянии. Но я все еще отчетливо различаю вспышку двигателя "Блип-А". Использование света в качестве топлива высвобождает просто абсурдное количество энергии.

Может быть, это то, что мы могли бы использовать в будущем. Возможно, Земля и Эрид могли бы общаться с массивными выбросами света Петрова благодаря Астрофагу. Интересно, сколько потребуется, чтобы сделать вспышку видимой с 40 Эриданов. Мы могли бы поговорить азбукой Морзе или что-то в этом роде. Теперь у них есть копия Википедии. Они поймут, что мы задумали, когда увидят вспышки.

И все же наш “разговор” будет медленным. 40 Эридани находится на расстоянии шестнадцати световых лет от Земли. Итак, если мы отправим сообщение типа “Привет, как дела?” пройдет тридцать два года, прежде чем мы получим их ответ.

Я смотрю на маленькую светящуюся точку на экране и вздыхаю. Я смогу выследить его довольно долго. Я знаю, где его корабль будет находиться в любой момент. Он воспользуется точным планом полета, который я ему дал. Он доверяет моей науке так же, как я доверяю его технике. Но через несколько месяцев Петроваскоп больше не сможет видеть свет. Не потому, что свет слишком тусклый—это очень чувствительный инструмент. Он не сможет его увидеть, потому что наши относительные скорости вызовут красное смещение в свете, исходящем от его двигателей. Это больше не будет длина волны Петровой, когда она дойдет до меня.

Что? Стал бы я проделывать нелепое количество релятивистской математики, чтобы вычислить нашу относительную скорость в любой данный момент, воспринимаемую моей инерциальной системой отсчета, а затем выполнять преобразования Лоренца, чтобы выяснить, когда свет от его двигателей выйдет за пределы диапазона восприятия Петроваскопа? Просто чтобы я знал, как долго еще смогу видеть своего друга на расстоянии? Разве это не было бы немного жалко?

Да.

Ладно, мой печальный маленький ежедневный ритуал закончен. Я выключаю "Петроваскоп" и снова включаю вращающиеся двигатели.

—

Я проверяю свой истощающийся запас настоящей еды. Я” в пути " уже тридцать два дня. По моим расчетам, через пятьдесят один день я буду полностью полагаться на суспензию комы.

Я иду в общежитие. “Компьютер. Предоставьте образец пищевого вещества.”

Механические руки тянутся в зону снабжения, возвращаются с мешком белого порошка и бросают его на койку.

Я беру сумку. Конечно, это порошок. Зачем им включать жидкость в долгосрочное хранение? Система водоснабжения "Града Марии" представляет собой замкнутый контур. Вода входит в меня, выходит из меня различными способами, а затем очищается и используется повторно.

Я беру пакет в лабораторию, открываю его и насыпаю немного порошка в мензурку.

Я добавляю немного воды, перемешиваю, и она превращается в молочно-белую кашицу. Я принюхиваюсь. На самом деле это ничем не пахнет. Поэтому я делаю глоток.

Это требует усилий, но я сопротивляюсь желанию выплюнуть это. На вкус как аспирин. Этот противный вкус, похожий на таблетку. Мне придется есть эту Горькую пилюлю Chow ™ каждый прием пищи в течение нескольких лет.

Может быть, кома не так уж и плоха.

Я отставил мензурку в сторону. Я разберусь с этим несчастьем, когда придет время. А пока я собираюсь поработать с жуками.

У меня есть четыре маленькие фермы Таумебы, любезно предоставленные Рокки. Каждый из них представляет собой стальную капсулу размером не больше моей ладони. Я говорю “сталь”, потому что это какой-то эридианский сплав стали, который люди еще не изобрели. Он намного тверже, чем любые металлические сплавы, которые у нас есть, но не тверже, чем алмазные режущие инструменты.

Мы ходили взад и вперед по корпусу мини-фермы. Очевидным первым выбором было сделать его из ксенонита. Проблема в том, как туда проникнут земные ученые? Ни один из наших инструментов не смог бы его разрезать. Единственным вариантом будет чрезвычайно высокая температура. И это рискует повредить Таумебе внутри.

Я предложил ксенонитовый контейнер с крышкой. Что-то, что можно было бы плотно закрыть, как герметичную дверь. Я бы оставил инструкции на флешке о том, как безопасно ее открыть. Рокки сразу же отверг эту идею. Независимо от того, насколько хороша печать, она не будет идеальной. В течение двух лет, которые ферма будет испытывать во время поездки, может просочиться достаточно воздуха, чтобы задушить таумебу внутри. Он настоял на том, чтобы вся ферма представляла собой один полностью запечатанный контейнер. Наверное, это хорошая идея.

Поэтому мы остановились на эридианской стали. Он прочный, не легко окисляется и чрезвычайно долговечен. Земля может разрезать его алмазной пилой. И эй, они, вероятно, проанализируют его, чтобы узнать, как сделать свой собственный. Все выигрывают!

Его подход к самим фермам был прост. Внутри находится активная колония таумебы и атмосфера, похожая на Венеру. Кроме того, есть катушка очень тонкой стальной трубки, полной астрофагов. Таумебы могут добраться только до самого внешнего слоя, поэтому им приходится прокладывать себе путь по трубе, общая длина которой составляет около 20 метров. Некоторые основные эксперименты говорят нам, что небольшой популяции таумебы хватит на несколько лет. Что касается отходов—они просто будут вариться в собственных какашках. Капсула со временем будет набирать метан и терять углекислый газ, но это не имеет значения. Хотя по человеческим меркам это небольшой объем, это огромная, гигантская пещера для крошечных микробов внутри.

Жуки были для меня приоритетом. Я хочу, чтобы они были готовы к запуску в любой момент. На случай, если возникнут катастрофические проблемы с "Радуйся, Мария". Но я не хочу отсылать их, если нет критической проблемы. Чем ближе мы будем к Земле, когда они стартуют, тем больше у них шансов благополучно добраться туда.

В дополнение к установке мини-ферм, я также должен заправлять маленьких педерастов. Я использовал почти половину их запаса топлива, когда они служили специальными двигателями для "Аве Мария". Но им нужно всего 60 килограммов Астрофага, чтобы быть полными. Едва ли капля в море по сравнению с моим запасом импортных астрофагов эридианского производства.

Самое сложное-открыть маленький топливный отсек "жука". Как и все остальное здесь, он не предназначался для повторного использования. Это все равно, что добавить свежий бутан в зажигалку Bic. Он просто не предназначен для этого. Он полностью запечатан. Я должен зажать его в мельнице и использовать 6-миллиметровое долото, чтобы получить in...it это очень большое дело. Но у меня это хорошо получается.

Вчера я закончил "Джона и Пола". Сегодня я работаю над Ринго и, если позволит время, Джорджем. Джордж будет самым легким. Мне не нужно его заправлять—я никогда не использовал его в качестве двигателя. Мне просто нужно пристроить мини-ферму.

Другое дело-выяснить, где разместить мини-ферму. Даже при своих небольших размерах он слишком велик, чтобы поместиться внутри маленького зонда. Поэтому я прикрепил его к шасси. Затем я точечно привариваю небольшой противовес к верхней части жука. Компьютер внутри имеет очень сильное мнение о том, где находится центр масс зонда. Легче добавить противовес, чем полностью перепрограммировать систему наведения.

Что подводит нас к вопросу о весе.

Дополнительный вес фермы заставляет жуков весить на килограмм больше, чем следовало бы. Все в порядке. Я помню бесчисленные встречи со Стивом Хэтчем, на которых обсуждался дизайн. Он странный маленький парень, но он чертовски хороший специалист по ракетам. Жуки знают свое местоположение в космосе, глядя на звезды, и если у них меньше топлива, чем они ожидали, они уменьшают свое ускорение по мере необходимости.

Короче говоря, они вернутся домой. Просто это займет немного больше времени. Я проверил цифры, и это тривиальная разница в земном времени. Хотя жуки будут испытывать несколько дополнительных месяцев во время поездки, чем первоначальный план.

Я подхожу к шкафу с припасами и достаю БОКОА (большой старый контейнер с Астрофагом). Это светонепроницаемый металлический контейнер на колесиках. Там несколько сотен килограммов Астрофага, и я нахожусь в гравитации 1,5 грамма. Вот почему я добавил колеса. Вы будете поражены, что вы можете сделать с автомастерской и твердым желанием не таскать тяжелые вещи.