Я сделал новую ферму Таумебы. Листовой алюминий и некоторое базовое фрезерование на стане с ЧПУ. Это не было проблемой.

Проблема в корабле Рокки.

Я наблюдал за его двигателем каждый день в течение последнего месяца. Теперь его нет.

Я плаваю в рубке управления. Приводы вращения выключены, и Петроваскоп настроен на максимальную чувствительность. Как всегда, от самого Тау Кита исходит какой-то случайный свет с длиной волны Петрова. И даже это тускло. Звезда, почти такая же яркая, как солнце Земли, теперь выглядит просто более толстой, чем обычно, точкой в ночном небе.

Но кроме этого...ничего. Я слишком далеко, чтобы обнаружить линию Тау Кита–Адриана Петрова, а вспышки-А нигде не видно.

И я точно знаю, где это должно быть. Вплоть до миллиугольной секунды. И отсюда его двигатели должны освещать мой прицел ...

Я снова и снова прокручивал цифры. Хотя я уже доказал правильность своих формул ежедневными наблюдениями за его прогрессом. Теперь ничего нет. Никакого всплеска от всплеска-А.

Он там заброшенный. Его Таумебы вырвались из их загона и пробрались в его топливные отсеки. Оттуда они съели все. Миллионы килограммов астрофагов исчезли за считанные дни.

Он умен, так что у него наверняка есть запас топлива. Но эти отсеки сделаны из ксенонита, верно? Да.

Три дня.

Если корабль поврежден, он починит его. Нет ничего, что Рокки не мог бы исправить. И работает он быстро. Пять рук мечутся вокруг, часто делая несвязанные вещи. Возможно, он имеет дело с массивной инфекцией таумебы, но сколько времени это займет? У него много азота. Он может собирать столько, сколько захочет, из своей аммиачной атмосферы. Предположим, он сделал это, как только заметил инфекцию.

Сколько времени ему потребуется, чтобы вернуть все в Сеть?

Не так долго.

Что бы ни случилось, если бы Вспышку-А можно было исправить, он бы уже это сделал. Единственное объяснение того, что он все еще мертв в космосе, заключается в том, что у него нет топлива. Он не смог вовремя остановить Таумебу.

Я обхватил голову руками.

Я могу пойти домой. Я действительно могу. Я могу вернуться и провести остаток своей жизни героем. Статуи, парады и так далее. И я буду жить в новом мировом порядке, где будут решены все энергетические проблемы. Дешевая, легкая, возобновляемая энергия повсюду благодаря Астрофагу. Я могу разыскать Стрэтта и сказать ей, чтобы она убиралась.

Но потом Рокки умирает. И что еще более важно, люди Рокки умирают. Их миллиарды.

Я так близко. Мне просто нужно прожить четыре года. Да, это будет отвратительная кома, но я буду жив.

Мой раздражающий логический ум указывает на другой вариант: запустить жуков—всех четверых. Каждый со своей собственной мини-фермой Taumoeba и USB-накопителем, полным данных и результатов. Ученые Земли возьмут его оттуда.

Затем разверните "Аве Мария", найдите Рокки и отвезите его домой в Эрид.

Одна проблема: это означает, что я умру.

У меня достаточно еды, чтобы пережить путешествие на Землю. Или у меня достаточно денег, чтобы пережить поездку в Эрид. Но даже если эридианцы заправят "Аве Мария" сразу же, мне не хватит еды, чтобы пережить обратный путь с Эрида на Землю. К этому моменту у меня останется всего несколько месяцев еды.

Я ничего не могу вырастить. У меня нет ни жизнеспособных семян, ни живого растительного вещества. Я не могу есть эридианскую пищу. Слишком много тяжелых металлов и других основных токсинов.

Так вот с чем я остаюсь. Вариант 1: Вернуться домой героем и спасти все человечество. Вариант 2: Отправиться в Эрид, спасти инопланетный вид и вскоре умереть от голода.

Я дергаю себя за волосы.

Я всхлипываю в ладони. Это катарсис и изнурение.

Все, что я вижу, когда закрываю глаза, - это тупой панцирь Рокки и его маленькие ручки, которые всегда что-то теребят.

—

Прошло шесть недель с тех пор, как я принял решение. Это было нелегко, но я придерживаюсь этого.

У меня есть спин - драйвы для моего ежедневного ритуала. Я поднимаю Петроваскоп и смотрю в пространство. Я вообще ничего не вижу.

- Прости, Рокки,” говорю я.

Затем я замечаю крошечное пятнышко света Петровой. Я увеличиваю масштаб и обыскиваю эту область. На мониторе в общей сложности четыре маленькие точки, едва видимые.

- Я знаю, ты бы с удовольствием разобрал жука на части, но я не мог оставить ни одного.”

Жуки с гораздо меньшими приводами вращения не будут видны еще долго. Особенно когда они приближались к Земле, а я направлялся почти в противоположном направлении к Вспышке-А.

Катушки астрофагов в мини-фермах защитят Таумебу от радиации, и я провел тщательные тесты, чтобы убедиться, что и фермы, и жизнь внутри могут справиться с огромным ускорением, которое используют жуки. С их точки зрения, они вернутся на Землю через пару лет. Примерно тринадцать лет по земному времени.

Я возвращаю спиновые диски в Сеть и продолжаю курс.

Найти космический корабль “где-то за пределами системы Тау Кита” - задача не из легких. Представьте, что вам дали гребную лодку и сказали найти зубочистку “где-нибудь в океане”.

Я знаю его курс, и я знаю, что он следовал ему. Но я не знаю, когда у него заглохли двигатели. Я проверял его только раз в день. Прямо сейчас я нахожусь в центре своего “лучшего предположения” о его положении, и я сопоставил свое лучшее предположение о его скорости. Но это только начало. У меня впереди чертовски много поисков.

Жаль, что я не следил за ним чаще. Поскольку я не знаю точного времени, когда его двигатели заглохли, погрешность, по моим предположениям, составляет около 20 миллионов километров. Это примерно одна восьмая расстояния между Землей и Солнцем. Это расстояние настолько велико, что свету требуется целая минута, чтобы преодолеть его. Это лучшее, что я могу сделать с той информацией, которой располагаю.

Честно говоря, мне повезло, что погрешность так мала. Если бы таумеба сбежала через месяц, было бы экспоненциально хуже. И все это происходит на краю системы Тау Кита. Только начало путешествия. Расстояние между Тау Кита и Землей более чем в четыре тысячи раз превышает ширину всей системы Тау Кита.

Космос велик. Это’s...so, такой большой.

Так что да. Мне очень повезло, что у меня есть только 20 миллионов километров для поиска.

“Хм,” бормочу я.

Так далеко от Тау Кита его корабль не будет отражать много Таулита. Нет ни малейшего шанса, что я обнаружу Блип-А с помощью телескопа.

Примечание: Я собираюсь умереть.

“Прекрати,” говорю я. Всякий раз, когда я думаю о своей надвигающейся смерти, я думаю о Рокки. Должно быть, у него сейчас чувство безнадежности. Я иду, приятель.

“Подожди…”

Я уверена, что ему грустно, но он также не из тех, кто долго хандрит. Он будет работать над решением. Что бы он сделал? Весь его вид на кону, и он не знает, что я приду. Он ведь не убьет себя просто так, верно? Он сделает все, что придет ему в голову, даже если это будет иметь лишь крошечный процентный шанс на успех.

Хорошо. Я Рокки. Мой корабль мертв. Может быть, я спас какого-нибудь астрофага. Таумеба не могла получить все это, верно? Так что у меня есть немного. Могу ли я сделать своего собственного жука? Что-нибудь, чтобы отправить обратно в Эрид?

Я качаю головой. Для этого потребуется система наведения. Компьютерные штучки. Далеко за пределами эридианской науки. Вот почему у них была команда из двадцати трех человек на огромном корабле. Кроме того, прошло уже полтора месяца. Если бы он собирался построить маленький корабль, он бы уже закончил, и я бы увидел, как вспыхнул его двигатель. Рокки двигается быстро.

Хорошо. Никакого жука. Но у него есть энергия. Жизнеобеспечение. Еды хватило бы ему на долгое-долгое время (первоначальный экипаж состоял из двадцати трех человек, и это всегда предполагалось путешествие туда и обратно).

“Радио?” Я говорю.

Может быть, он подаст радиосигнал. Что-то достаточно мощное, чтобы быть услышанным на Эриде. Всего лишь небольшая вероятность обнаружения, но что-то. У эриданцев долгая жизнь. Ждать спасения лет десять или около того-не такая уж большая проблема. Ну, не по шкале жизни или смерти. Если бы вы спросили меня несколько лет назад, я бы сказал, что невозможно послать радиосигнал на десять световых лет. Но мы говорим о Рокки, и у него может быть какой-нибудь спасенный Астрофаг, чтобы питать все, что он создает.

Он не обязательно должен содержать информацию. Это просто нужно заметить.

But...no. Это просто невозможно. Какая-то математика с обратной стороны салфетки говорит мне, что даже с земной радиотехникой (которая лучше, чем у Эрида), сила этого сигнала на Эриде будет намного меньше, чем фоновый шум.

Рокки тоже это поймет. Так что в этом нет смысла.

“Хм.”

Жаль, что у меня нет лучшего радара. Мой хорош на несколько тысяч километров. Очевидно, этого недостаточно. Рокки, наверное, мог бы что-нибудь придумать, если бы был здесь. Это немного парадоксально, но я хотел бы, чтобы Рокки был здесь, чтобы помочь мне спасти Рокки.

“Лучший радар…” - бормочу я.

Что ж, у меня достаточно власти. У меня есть радарная система. Может быть, я смогу что-нибудь придумать.

Но вы не можете просто добавить мощность к излучателю и ожидать, что все пойдет хорошо. Я его точно сожгу. Как я могу превратить энергию астрофагов в радиоволны?

Я вскакиваю с места пилота. “Да!”

У меня есть все, что мне нужно для лучшего радара! К черту мою встроенную радарную систему с ее жалким излучателем и датчиками. У меня есть спиновые приводы и Петроваскоп! Я могу выбросить 900 тераватт инфракрасного света из задней части моего корабля и посмотреть, не отразится ли что—нибудь из этого с помощью Петроваскопа-прибора, тщательно разработанного для обнаружения даже самых маленьких количеств этой точной частоты света!