— Кеннеди, — шепчет Вайолет, толкая меня локтем в бок, чтобы привлечь мое внимание. Она показывает пальцем перед нами. Поднимаю глаза и делаю глубокий вдох. Я избегаю его по уважительным причинам. Он несколько раз пытался заговорить со мной, скорее загнать меня в угол в коридоре. Мне удалось проскользнуть мимо него прежде, чем он успел что-то сказать, но это не помешало ему не сводить с меня глаз. Даже когда не вижу его, я чувствую на себе его взгляд, забирающий то, что осталось от того, что он пытался забрать. Крейг знает, что лучше ничего не говорить мне в присутствии Грэма, но сейчас я одна.

— Вайолет, Кеннеди, — произносит Крейг глубоким голосом. От того, как он произносит мое имя, у меня мурашки бегут по коже.

— Какого черта тебе надо, Крейг? — говорит Вайолет предупреждающе, закатывая глаза от его нежелательного присутствия.

— Просто узнать, приедет ли Кеннеди сегодня вечером, вот и все. — Крейг делает шаг ближе ко мне, прислонившись к передней части машины, рядом со мной.

— Я думаю, что мы все знаем ответ на этот вопрос, — говорю я себе под нос, пытаясь казаться уверенной и сильной, даже когда все не так. Находясь в ловушке на капоте автомобиля, я откидываюсь назад от него как можно дальше, это игра, которую я не выигрываю. Крейг воспринимает это как приглашение наклониться ближе, пока он не оказывается почти на капоте машины со мной.

— Это очень плохо. Я думал, мы сможем закончить то, что начали в прошлые выходные, — рычит Крейг, проводя рукой по моей ноге. К горлу подступает желчь. Он точно знает, что делает, и я не понимаю, почему ему так хочется сделать мою жизнь несчастной.

Прежде чем мы с Вайолет успеваем что-то сказать, он уходит с угрожающим смехом, эхом разносящимся по стоянке. Мое дыхание становится поверхностным. Не зная, что и думать, я продолжаю убеждать себя, что он просто пытается взять надо мной верх. Единственная причина, по которой у него хватило наглости что-то сказать мне сейчас, это то, что Грэма нет рядом. Может быть, я приняла неверное решение, когда не стала сообщать о нем в полицию, или, может быть, если бы даже я сообщила о нем, ничего бы из этого не вышло. Крейг не преуспел в том, что намеревался сделать той ночью в своей комнате, так что какой толк звонить в полицию? Теперь уже слишком поздно сообщать о нем. Лучше держаться от него подальше. Чем больше расстояние между нами, тем больше шансов у Грэма сохранить хладнокровие. У него многое зависит от хорошего поведения. Ни одной команде не нужен в составе вспыльчивый парень, и я не позволю своим ошибкам поставить под угрозу будущее Грэма.

— Кен, ты в порядке? — спрашивает Вайолет, похлопывая меня по ноге и отвлекая от мыслей.

— Мы можем просто оставить это между нами? У Грэма достаточно дел. Я не хочу обременять его этим, — тихо объясняю я. Он должен знать о попытках Крейга напугать меня, но я не могу заставить себя дать ему еще один повод для волнения.

— Кеннеди, Грэм захочет узнать, — спорит она.

Я знаю, что Вайолет права, но я всего лишь не хочу давать ему повод для беспокойства.

— Ты не понимаешь. Есть вещи, о которых ты не знаешь и не понимаешь, просто верь мне, когда я говорю, что ему не нужно об этом знать.

Вайолет кивает, довольствуясь моими объяснениями. Она бросает эту тему, но это не значит, что Крэйг покидает мои мысли.

Бейсбола и скаутов, а также проблем с отцом достаточно, чтобы Грэму было чем заняться. Я знаю, что отец не оставил его в покое. Я не показываю, что замечаю, но я вижу синяки и чувствую, как он съеживается и напрягается, когда обнимаю его слишком сильно. Последнее, что нужно Грэму, это беспокоиться о том, что он оставил меня одну. Это секрет, который лучше пока оставить в тайне.