ДЖЕССИ

Джонни подъезжает к частному входу в отель «Ритц Карлтон» в центре Финикса. Он ведет нас через служебный вход к частному лифту и поднимает на двадцать третий этаж.

Предвкушение вибрирует между нами, когда мы подходим к двери, и Джонни достает ключ. Я беру его, и он кивает, прежде чем исчезнуть в лифте.

— Здесь так мило. — Бетани поворачивает голову, оглядывая богато украшенный коридор. — Но знаешь, я бы согласилась и на придорожный мотель.

Я съеживаюсь, но все еще улыбаюсь, потому что почему бы и нет? Рядом со мной женщина, с которой я хочу провести остаток своей жизни в моих объятиях. Сейчас и в обозримом будущем.

— Больше никаких мотелей. — Я распахиваю дверь и жестом приглашаю ее войти. — Я дам тебе всю пятизвездочную роскошь, какую только могу себе позволить.

Люкс тускло освещен. Бутылка газированной воды со льдом и два бокала шампанского стоят рядом с подносом с клубникой в шоколаде. Я бросаю ключ на комод, и мои мышцы сжимаются, чтобы накинуться на неё, но ещё не время. Она заслуживает большего от меня.

— Джесси, это...

— Подожди. — Я закрываю глаза. — Я хочу кое-что попробовать. — Когда открываю глаза, она смотрит на меня настороженно. — Это может показаться странным, но я думаю...

Черт, я не знаю, как это сказать.

— Все в порядке? — Похоже, она чем-то обеспокоена.

— Да. — Я подхожу к ней и откашливаюсь. — Меня зовут Джесайя Эндрю Лэнгли. Я хочу, чтобы ты это знала. — Я так глупо звучу! Так неуверенно. — Я хочу, чтобы ты узнала меня. Меня, который не Джесси Ли.

— Джесайя. — Звук моего имени на ее губах подобен сладкому соблазну. Я всегда ненавидел звук своего имени, потому что его редко произносили с любовью, но в один момент Бетани удается стереть все это и сделать его чем-то другим.

Я закрываю глаза и подхожу ближе.

— Да.

— Мне нравится, — шепчет она, и дрожь сотрясает мое тело.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу и обнимаю ее за талию.

— А мне нравишься ты.

— Покажи мне.

Я открываю глаза.

— Показать?

— Не говори это, ладно? Просто покажи.

— Это? Ты имеешь в виду лю…

Она прижимает кончик пальца к моим губам.

— Не говори этого. Покажи мне.

Я втягиваю ее палец в рот, и ее губы раскрываются в судорожном вздохе, когда она смотрит, как мои губы смыкаются вокруг кончика. Я отпускаю его, и она шокирует меня, поднося палец ко рту и проводя влагой по губам.

— Ты невероятно сексуальна. — Знаю, что она чувствует, как я тверд, прижимаясь к ее животу. — Хочу показать тебе, что я чувствую к тебе своим телом, но не хочу, чтобы ты чувствовала, что все происходит слишком быстро.

— Я ждала этого, кажется, целую вечность.

Я хмурюсь.

— А как насчет парня из «Денни»? — Мой пресс напрягается, а позвоночник покалывает от раздражения. Я готов к тому, что она скажет мне, что расстанется с ним, что она делила с ним свое тело. Готов, но это не значит, что мне это понравится.

— Ты что, шпионил за мной?

— Я был одержим тобой с тех пор, как мы познакомились, так что да, у меня был парень, который присматривал за тобой.

— Это жутко.

— Знаю, но именно это ты и делаешь со мной.

Она улыбается и прижимается к моей груди.

— Большой Джим…

— Что за дурацкое имя, мать твою.

— Это просто друг.

— Чушь.

— Так и есть. — Она вздыхает. — И нет, мы даже никогда не целовались и не делали ничего больше, чем делили поздний завтрак.

— Правда?

— Я никогда не лгала тебе. — Бетани хмурится, брови сходятся на переносице. — О, за исключением того единственного раза, когда сказала тебе, что не буду спать с тобой, даже если мы будем в разгаре апокалипсиса. Тогда я солгала.

— Так ты хочешь сказать, что свободна быть со мной?

— Я принадлежу тебе дольше, чем могу признать. А ты свободен быть со мной? — Нервозность в ее голосе грозит вывести меня из себя.

Я провожу костяшками пальцев по ее щеке.

— Я, Джесайя Эндрю Лэнгли, принадлежу тебе с тех пор, как ты безжалостно исковеркала AC/DC. С этого момента была только ты.

— Прости, я не должна была верить тому, что читала о твоей бывшей…

— Она была в «Спаго» одновременно с нами. Я ее даже не видел, а если бы и видел, то просто вежливо поздоровался бы. Или даже просто проигнорировал, если тебе от этого неприятно. Скажи мне, что тебе нужно от меня, и это твое.

— Прямо сейчас, — шепчет она мне в губы, — мне нужен ты.

Наши губы соприкасаются, и я чувствую ее улыбку на своих губах. Она высовывает свой язык, чтобы коснуться моего в долгой, мягкой ласке.

— Мы не должны этого делать, — говорю я ей в губы. — Мы можем просто посмотреть телевизор. — Хватаю ее за бедра и крепче прижимаю к себе. — Расслабиться и поговорить. — Я приподнимаю ее свитер и кладу пальцы ей на поясницу. — Мы можем убрать пункт о сексе со стола.

Она резко отрывает свои губы от моих, и я натыкаюсь на нее.

— О-о-о, секс на столе. Давай сделаем это.

Я не даю ей затащить меня к обеденному столу на шесть персон.

— Бетани, прекрати. — Когда она оборачивается с горящими глазами, раскрасневшейся кожей и влажными от моего поцелуя губами, мне требуется вся моя сила воли, чтобы сказать то, что нужно. — Хочу, чтобы ты знала, что я чувствую к тебе, но не уверен, что секс — лучший способ это показать.

Правда в том, что я чертовски нервничаю, чтобы заняться любовью, настоящей любовью, с женщиной, которую, наконец, действительно и по-настоящему люблю.

Бетани прикусывает губу и кивает.

— Хорошо, тогда давай я покажу тебе, что чувствую, используя свое тело?

— Звучит разумно. — Я улыбаюсь, потому что у меня кружится голова при мысли о том, что снова буду внутри Бетани. — Может быть, ты могла бы... эм… — Я пожимаю плечами. Чувство уязвимости — отстой. — Покажи мне, как это делается.

Выражение ее лица становится серьезным, затем возбужденным.

— Конечно.

Она встает передо мной, скользит ладонями под мою рубашку, вверх по животу, и стягивает ткань через мою голову. Ее взгляд пожирает мою грудь, когда ее руки пробегают по всей длине моих рук к плечам и вокруг спины.

— Мне нравятся твои руки на мне. — Я стону, когда она щелкает языком по моему соску. — Черт, как же хорошо.

Мне хочется запрокинуть голову и застонать, но я не могу оторвать взгляд от ее сладкого рта, когда она облизывает и сосет мой сосок. Член набухает и твердеет, когда она прижимается ко мне, но девушка игнорирует это и продолжает дразнить меня своими зубами, языком и нежным посасыванием. Бетани прижимается губами к моей ключице, дразнит мою шею и ее теплое дыхание касается моей кожи. Мои ноги дрожат, и кружится голова.

Я провожу руками по ее волосам, сжимая шелковистые локоны, и удерживаю ее на месте, пока девушка продолжает доводить меня до нелепого состояния возбуждения, даже не касаясь моего члена. Она перебирается на противоположное плечо, и мне действительно нравится, как ее голова двигается в моих руках, пока покрывает мою кожу поцелуями.

— Не останавливайся, — стону я.

— Я никогда не остановлюсь... — Она снова целует меня. — Хочу убедиться, что ты знаешь, что я к тебе чувствую.

— Спасибо, черт возьми.

Она улыбается, уткнувшись мне в горло, и опускается с цыпочек, прежде чем отступить достаточно, чтобы волосы выскользнули у меня из рук. Ее улыбка — чистый секс, но в ее глазах есть что-то теплое, что совсем не похоже на похоть, которую я привык видеть. Голос в моей голове шепчет одно слово.

Любовь.

Так вот что такое любовь.

Она хватает край своего свитера и стягивает его через голову, отбрасывая в сторону. На ней бледно-розовый лифчик, хлопковый, без подкладки.

— Мой любимый. — Груди мягкие, округлые и умоляющие о моем прикосновении, ее тугие розовые соски напрягаются еще сильнее, когда я смотрю на них. — Ты само совершенство.

Ее щеки розовеют.

— Нет.

— Для меня — да.

Бетани скидывает одну туфлю, потом другую, и мое сердце бешено колотится в груди, когда она тянется к ширинке на джинсах, но останавливается.

— Почему ты... — стону я, когда она прикасается к пряжке моего ремня, касаясь кончика моего стояка ровно настолько, чтобы мои бедра подались вперед.

Она возится с ремнем.

— Нужна помощь?

Красивые руки дрожат, когда Бетани, наконец, добирается до моей пуговицы и расстегивает её.

— Нет. — Она засовывает руку мне под джинсы, в боксеры, и потирает мой член от основания до головки. — Сама справлюсь.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пытаясь контролировать реакцию своего тела.

— Хорошо, но я рядом, если передумаешь.

Бетани подводит меня к столу и поворачивает так, чтобы я мог сесть на него. Ее глаза остаются на моих, когда она опускается на колени между моих колен. Мое зрение затуманивается в ожидании того, что она возьмёт меня в рот, но вместо этого она развязывает и снимает ботинки с моих ног.

Как она это со мной делает? Мои легкие, кажется, не могут втянуть достаточно кислорода, и мой пульс грохочет в ушах, и я даже не приблизился к тому, чтобы быть внутри нее. Если это то, на что похожа прелюдия, когда вы безоговорочно посвящаете себя другому человеку, то каким же тогда будет секс?

Глухой стук моих ботинок, отброшенных в сторону, заставляет меня снова посмотреть на нее, когда девушка встает между моих колен.

— Ты только дотронулась до моей груди, сняла ботинки, и я уже готов кончить.

— Пока рано. — Она тянется к моим боксерам двумя руками, и моя задница соскальзывает со стола.

Я поддерживаю свой вес руками, хватаясь за край стола, чтобы не упасть, пока она стягивает боксеры двумя сжатыми кулаками. Член пульсирует, набухает, и становится болезненно твердым. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

У меня нет никаких сомнений, что эта женщина владеет мной.

БЕТАНИ

Желание дать Джесси понять, каково это — быть полностью любимым медленно и обдуманно, борется с моей ненасытной потребностью наброситься на него. Я продолжаю прикасаться к нему в марафонском темпе, когда мое тело жаждет спринта.

Слова, которые он пел мне перед битком набитой ареной, звенят у меня в ушах, и образ его, произносящего эти слова из глубины своей души, только усиливает мое желание и преданность ему.