И ни один человек в городе не унывал. Потому что стоит ли унывать, если между унылым и веселым всего несколько синонимов, которые нужно только уметь подобрать — и унылое непременно станет веселым…

Ну, не без того, конечно, чтоб о чем-то задуматься, о чем-то вздохнуть… Ведь между унылым и веселым путь одинаковый туда и обратно…

СТРАНА МЕЖДОМЕТИЯ

Живут себе матушка с батюшкой, в почтении друг к другу живут, и добра у них хватает, и беды они не знают. Только нет уже того, что было. То, что было — тю-тю! — говоря языком далекой страны Междометии.

А ведь когда-то — э! ого! эге-ге! Теперь такого нет, у нас теперь разговоры членораздельные: раздельно матушкины, раздельно батюшкины. И нет уже прежней неразумности: ах! ой! хи-хи! А также: бах! трах! шарах! Где она теперь — горячая, неразумная, бесшабашная страна Междометия?

— Молодые мы были… Такие молодые — беда!

Не потому беда, что молодые, БЕДА — это просто такое междометие. В стране Междометии и беда не беда…

— А ты какая была… Мать честная!

Не потому, что мать прежде была честная, а теперь не честная. МАТЬ ЧЕСТНАЯ — это тоже такое междометие.

— И жили-то как! Мое почтение!

Почтение, положим, у них и сейчас, но это уже не то, что было, без эмоций. Прежнее МОЕ ПОЧТЕНИЕ было междометием и выражало не то чтобы почтение, а просто… как бы это получше выразиться… ФУ-ТЫ, НУ-ТЫ! ОГО-ГО! ОЙ-ОЙ-ОЙ!

Как вспомнишь — ну прямо-таки нет слов! Никаких слов, кроме междометий…

— Айда, батюшка, в нашу Междометию!

— Добро!

Оставили нажитое добро, променяли его на другое ДОБРО, содержащее не богатство, а всего лишь согласие. Потому что в стране Междометии согласие больше ценится, чем богатство.

И — пошли.

А куда идти-то? Где дорога в страну, где и добро не добро, и беда не беда, и сами мы не те, а другие?

Может, ее и нет, этой дороги. Может, в страну эту мы никогда не придем… Но пока мы идем, мы становимся другими…

— БАТЮШКИ!

— МАТУШКИ!

Видите: мы уже другие. Мы опять междометия, как были в далекие нечленораздельные времена…

Потому что чувства наши остаются при нас, даже когда мы выходим в солидные имена — существительные, прилагательные, наречия и глаголы. Нужно только дать им простор — и они поведут нас в страну Нашей Молодости, поведут без всяких дорог, потому что обратно в молодость — нет дороги…

ПЕСЕНКА ОБ ОРФОЭПИИ

Не зная орфоэпииВо всем великолепии,Не ощутишь ее волшебных чар.Жизнь кажется кошмаром,Когда одним ударомНе то, что нужно, ставят под удар.Возил не шофер, а шофёрНе фарфор, а фарфор.Был оглашен не приговор —Судебный приговор.Ушел шофёр на многиеНе лета, а лета,И дверь за ним не запертаБыла, а заперта.Ошибка в ударенииГраничит с преступлением,Пускай запомнит это млад и стар. Ни молодым, ни старымНельзя одним ударомНе то, что нужно, ставить под удар.Строгал не столяр, а столяр,Но доску — не доску.И слушал в одиночествеНе «Тоску», а тоску.Ушел столяр на многиеНе лета, а лета,И дверь за ним не запертаБыла, а заперта.Не зная орфоэпииВо всем великолепии,Ты не услышишь голоса фанфар.Умолкнут все фанфары,Когда одним ударомНе то, что нужно, ставят под удар.

Потомки древнего глагола

ПРОШЕДШИЕ ВРЕМЕНА

Сидят на завалинке три бывших глагола, ставшие на старости лет частицами, и вспоминают прошедшие времена. Много их было, времен: и просто прошедшее, и давнопрошедшее, и еще не совсем прошедшее, — до десятка одних прошедших времен набиралось.

— Были, слышь, времена… Хоть бы это… как его бишь?

— Вишь, чего вспомнил… Прошедшие времена — дело прошедшее. Теперь, вишь, ни давнопрошедших, ни этих… как их бишь?

— Чего бишь, чего бишь? Я эти, слышь, времена наперечет помню. Особенно это… как его бишь?

Да, были времена… И просто прошедшее, и давнопрошедшее, но однако еще не совсем… А теперь на всех одно прошедшее время, на всех, слышь, одно прошедшее время… Вишь, как оно получается, вздыхают глаголы… как их бишь?

БИШЬ, ВИШЬ и СЛЫШЬ. В прошедшем глаголы, в настоящем частицы, служебные слова. Сидят они на завалинке и вспоминают прошедшие времена глагола. И прошедшие, и давнопрошедшие, и еще не совсем прошедшие… Не совсем ли?

Да, хорошо иметь побольше прошедших времен, чтоб потом, в будущем, было что вспоминать…

МОЛОДОСТЬ ВОСКЛИЦАТЕЛЬНОГО ЗНАКА

Когда-то, в далекой молодости, Восклицательный Знак назывался Удивительным Знаком, и тогда он умел удивляться, а теперь — только восклицать.

СМОТРИТЕ В КОРЕНЬ!

Полюбил Заурядный Восхитительную. Сам на рядне спит, рядном укрывается, а ей наряды покупает.

Хоть и Заурядный, а Порядочный.

Потому что и ЗАУРЯДНЫЙ, и ПОРЯДОЧНЫЙ, и НАРЯД, и РЯДНО — все это слова одного корня.

А Восхитительная все норовит побольше ухватить, на всякие хитрости идет, чтоб удовлетворить свои хищные аппетиты.

Потому что и ХИЩНЫЕ, и ХИТРОСТИ, и даже, в сущности, глагол УХВАТИТЬ — все это слова того же корня, что и она, ВОСХИТИТЕЛЬНАЯ.

Нужно все-таки в корень смотреть. Тогда не будешь на рядне спать, рядном укрываться.

БИОГРАФИЯ СЛОВА

Удивительные у слов биографии! Очень краткие в этимологических словарях, в жизни они растягиваются на тысячелетия. Посмотришь на слово через тысячу лет — и не узнаешь: неужели оно таким было в молодости? Неужели могло означать такое?

Например, слово ГВОЗДЬ когда-то обозначало лес. Невероятно! Деревья росли в гвозде, звери жили в гвозде, а люди ходили в гвоздь по ягоды и на охоту. И гвоздь зеленел и шумел своими вершинами и чувствовал себя гвоздем всего этого леса, который в то время назывался не ЛЕС, а ГВОЗДЬ.

А потом что-то произошло — в краткой биографии этого не расскажешь. Может, вырубили лес, может, просто ему подобрали другое название, только ГВОЗДЬ стал обозначать уже не лес, а всего-навсего одно дерево. И все же он зеленел, хотя и не так пышно, как прежде. И укрывал прохожих в своей тени, и наполнялся по весне птичьим щебетом.

Может быть, срубили это дерево. Может, решили, что ему не подходит название ГВОЗДЬ. Известно лишь, что у ГВОЗДЯ отобрали дерево и оставили ему одну-единственную ветку. И хотя на ветке не развернешься, ГВОЗДЬ обозначал ее добросовестно, вкладывал всего себя в обозначение этой ветки.

Но со временем и ветку у ГВОЗДЯ отобрали, а ему оставили только острый ее конец. И даже не ветки, а какой-то щепки, простой деревянной палочки. И все же это была деревянная палочка, она была частью дерева, частью леса…