По словам Ревика, моя маскировка должна быть убедительной.

Он считал, что мои глаза в особенности выглядели настолько иначе, что едва ли меня кто-то узнает. В этот раз они сделали мои радужки намного темнее — такими тёмными, что они почти сливались по цвету со зрачками. Джон сказал, что они практически полностью скопировали обсидиановые радужки Врега, вот только мой родной зелёный цвет чуточку проглядывал и придавал им радужный перелив.

Ревик утверждал, что они изменили моё лицо не только протезами и в итоге сделали меня похожей на вообще другого человека.

Протезы всё равно предназначались больше для программ распознавания лиц. Добавочная органика должна помешать любым попыткам анализа костной структуры (даже в зубах), так что когда они будут пробивать мою информацию по базам данных, ничего не всплывёт.

Когда видящий с оранжевыми глазами начал делать ставки, чтобы приобрести блондинку, моё неверие усилилось.

Через несколько минут он купил её.

В этот раз другие участники торгов почти не делали ставок, даже для вида.

К тому времени, когда я перестала пялиться во второй раз, видящий с оранжевыми глазами уже надевал на неё новый ошейник. Те же извращенцы-видящие, которые сопровождали меня, проводили её, и в следующее мгновение я стояла рядом с ней, прислоняясь к одному и тому же сегменту чёрной стены и задевая друг друга обнажёнными руками.

Её наряд не сильно отличался от моего, хотя её платье было красным, а моё — почти чёрным с бледно-голубыми акцентами.

— Бл*дь, да в чём дело… сестра? — пробормотала она на прекси, как только мы очутились рядом. — Мы знакомы?

Торги возобновились, на сей раз лотом стал мужчина-видящий с высоким рангом. Вместо ответа я прочла перечень характеристик мужчины, проецировавшийся на стену, и сделала вид, что вообще её не слышала.

— Как тебя зовут? — спросила она, попытавшись вновь.

— Ралла, — ответила я.

— Я Кэт, — сказала она почти точно так же, как при нашей первой встрече в подвале сиэтлского борделя. — Откуда ты, сестра?

В этот раз я тоже не ответила, решив, что буду притворяться чудаковатой и неопытной, раз уж с этого начала. И всё же мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не огрызнуться на неё. Не сомневаюсь, что проблемы в нашем с Ревиком свете этому ничуть не помогали.

— …Я родом из России, — сказала она, снова донимая меня, и её акцент стал сильнее. — Последние несколько десятков лет жила и работала в Америке. Откуда ты, сестра? Они тоже забрали тебя из Америки? Я не видела тебя на корабле вместе с остальными.

Я повернулась и уставилась на неё, позволяя своей враждебности просочиться в голос.

— Почему бы тебе не заткнуться нахер… сестра? — холодно сказала я.

Мужчина-видящий, стоявший рядом со мной, издал фыркающий смешок. Всё ещё улыбаясь, он пихнул своего приятеля, который с явным интересом смотрел на тело Кэт и в особенности на её груди.

Кэт не ответила. Когда я взглянула на неё в следующий раз, она уставилась на меня, хмуро поджав губы.

Дерьмо. Надо было держать рот на замке. Что, если она узнала мой голос?

Мы обе говорили на прекси, а не по-английски, но у видящих была фотографическая память. Мне вообще не надо было ничего говорить, и уж тем более не давать ей повода обращать на меня внимание.

Но если она и узнала меня, то на её лице ничего не отобразилось.

— Ладно, — пробормотала она, скрестила руки на груди и сдула со лба свою чёлку, источая раздражение. — Ну и будь сучкой. Полагаю, нет смысла напоминать тебе, что «мы в одной лодке»? Ты явно одна из тех, кто позволяет червякам вбивать между нами клинья.

В конце её слова прозвучали горько.

Я нахмурилась, услышав это. Затем задумалась, не сумев совсем отмахнуться от прозвучавшего там подтекста. Хуже того, она умудрилась напомнить мне о том, что она здесь в довольно дерьмовом положении, учитывая то, где мы находились и куда могли отправиться после этого. На самом деле, её положение намного хуже моего — во всяком случае, субъективно.

Я находилась здесь более-менее по своей воле.

Где-то в городе меня искали мои люди, даже если в данный момент они не знали, где я. Кэт же, напротив, судя по её словам, похитили с улиц в Соединённых Штатах и привезли сюда… скорее всего, из-за её ранга видящей, который, насколько мне известно, был более чем приличным. В прошлом она работала на Ревика в качестве разведчицы.

Она также наверняка вытерпела немало дерьма по дороге сюда. Намного больше, чем мне хотелось знать, честно говоря.

Тем не менее, я ей не ответила.

Чтобы я переступила через свои разногласия с Кэт, понадобится нечто большее, чем принадлежность одному и тому же рабовладельцу, и неважно, какое бы мимолётное сочувствие к ней у меня ни зародилось. Особенно поскольку до меня уже дошло, что я не могу просто бросить её здесь.

А значит, придётся забрать её с собой.

Думая об этом сейчас и шагая под затенённым стеклянным куполом, я нахмурилась.

Эта мысль всё равно не доставляла мне удовольствия. Она не порадовала меня ни в первый раз, зародившись в моей голове, ни во все последующие разы. Честно говоря, теперь эта мысль раздражала ещё сильнее, хотя бы потому, что мне пришлось дольше представлять себе это. Я вовсе не желала терпеть её присутствие в обществе Ревика или то дерьмо, которое слетало с её языка всякий раз, когда она считала, что ей это сойдёт с рук.

После тех её первых попыток поговорить со мной в комнате торговцев я с ней больше не беседовала, отчасти потому, что я не хотела, чтобы она поняла, кто я.

Я не хотела, чтобы она что-либо знала обо мне, пока я не буду готова вытащить нас отсюда.

Мы лениво прогуливались по слегка увлажнённой и виртуально дополненной дорожке, которая огибала бассейн в форме лотоса, окружённый с одной стороны шезлонгами, а с другой — простирающимся озером кристально голубой воды. Я не могла оторвать взгляда от поразительного бирюзового оттенка озера; мой взгляд следил за его поверхностью, огибавшей близлежащие стеклянные здания, пагоды и ещё больше змеившихся дорожек.

Видящий с оранжевыми глазами шёл рядом со мной.

Один из его охранников держался по другую сторону от меня — тот же, который ранее хватал меня за задницу. Кэт и мужчина-видящий с высоким рангом шли прямо позади нас, ведомые двумя другими охранниками, один из которых ранее вёл машину, привёзшую нас сюда.

Я продолжала глазеть по сторонам, практически игнорируя всех остальных.

Как и в Макао, я не могла до конца подавить ощущение нереальности, наблюдая, как человеческие женщины в бикини поворачиваются с боку на бок, чтобы слуги могли нанести масло для загара на их почти обнажённые тела. Мужчины в плавках или деловых костюмах ходили туда-сюда по той же террасе у бассейна, улыбались женщинам, держали в руках напитки с коктейльными зонтиками — или чемоданчики, или бутылки пива, в зависимости от цели их присутствия здесь.

— Ты умеешь танцевать? — спросил голос рядом со мной.

Я перевела взгляд.

В этот раз он заговорил по-английски.

До сих пор все видящие в группе говорили то на арабском, то на прекси — даже Кэт, которая, похоже, бегло владела этими языками. Мой экстренный курс арабского перед этой операцией подарил мне плешивое, но вполне сносное владение языком. Я понимала устную речь, что было моей главной целью. Я также могла говорить на нём (вполне неплохо, по словам Ревика), просто с сильным акцентом.

Поскольку я и не питала иллюзий, будто сумею в сжатые сроки выучить арабский настолько хорошо, что сойду за носительницу языка, то можно сказать, что я достигла своей цели.

Я заметила, что видящий с оранжевыми глазами пристально наблюдал за мной, пока эти мысли проносились в моём сознании. В его почти непрозрачных радужках проступило любопытство.

— Смотря что ты имеешь в виду, — сказала я, отвечая тоже по-английски.

Он улыбнулся.

— Ты американка.

— Я изучала английский там, да, — сказала я, осознав свою ошибку.

Скорее всего, я бы не сумела скрыть американский акцент в прекси, так что, возможно, это не имело значения. Но я всё равно заставила себя смотреть вперёд и не коситься на Кэт, чтобы проверить, не узнала ли она мой голос, когда я переключилась на английский — ведь она слышала только мою английскую речь.

Мэйгар и остальные дразнили меня, что мой прекси состоит из мешанины акцентов, учитывая, что я изначально училась этому языку у Ревика. Поскольку в произношении Ревика чередовались немецкий, русский, американский и британский акценты в сочетании с формальными версиями самого прекси, я переняла от него много особенностей.

Меня пока не обучали изображать акценты, и сейчас я пожалела и об этом тоже.

В любом случае, сомневаюсь, что я сумела бы правдоподобно притвориться, будто не знаю английского.

— Касаемо танцев, — сказал видящий с оранжевыми глазами, возвращаясь к своему первому вопросу, когда его взгляд скользнул по моему телу. — Конечно, я имею в виду сексуальный контекст. Ты можешь соблазнить мужчину таким способом?

Я почувствовала, что мои губы сами поджимаются, но лишь пожала плечами.

— Не знаю.

— Ты никогда этого не делала?

— Только для моих бойфрендов, — ответила я, наградив его жёстким взглядом.

На его губах заиграла лёгкая улыбка, отразившаяся и в его глазах.

— Мы с тобой попробуем это, ладно? Подозреваю, ты будешь весьма хороша, сестра.

Я сделала усилие, чтобы не закатить глаза.

Я также сдержалась, чтобы не ткнуть его носом в то, насколько лицемерно называть меня «сестрой» после того, как он только что купил меня и надел мне на шею ошейник сдерживания видящих.

Должно быть, в этот раз он уловил что-то из моих мыслей, потому что тихо прищёлкнул языком и одарил меня печальной улыбкой.

— Мы все временами вынуждены приносить жертвы, моя прекрасная сестра, — пробормотал он. — Разве это не правда? Ради чего-то большего в будущем?