Боевые летомобили долго кружили над летным полем. Потом из одного из них вышли толстяк и курчавая женщина.– Афоф и Элоай, рабы Сакласа, – сказал Николай Михайлович.– Ты знаешь, кто нам нужен, Мерлик, – сказала женщина. – Мальчик с морщинкой на лбу.– Ну что же, попробуйте взять его, – сказала Калиева и подняла стиломенс вверх.– Мы с вами, – сказал Марк, когда ему удалось посадить летомобиль Вселенской полиции.Нора, Марк и Анита достали свое оружие.– Это бластеры, – сказал Кот, – я читал о них.– Тогда конец вашей дурацкой Школе и всем ребятишкам! – взвизгнул толстяк.– А это мы еще посмотрим! – сказал Николай Михайлович и сделал едва уловимое движение своим стиломенсом.Боевые летомобили натолкнулись на невидимую преграду и отлетели на несколько метров вверх.– Стреляйте! – закричала Нора.Лучи бластеров коснулись дна летомобиля витофагов. Отступая, слуги Ветхого посылали смертоносные стрелы из световых аннигиляторов.– Здесь дети! – воскликнула Мари, когда один из таких лучей пронесся в опасной близости от ребят.– Ушли! – сказал Марк. – И самое печальное, что у них Символ Поклонения.– Вы в этом уверены? – спросила Анита.– Более чем, – ответил инспектор. – Теперь Ветхий вновь будет злодействовать во Вселенной.А минуту спустя острая боль пронзила грудь Клавдина, и последнее, что Никита успел заметить, – это Мари Калиеву, лежащую на земле с неестественно подвернутой под себя рукой.

«В комнате с белым потолком» – Никита вспомнил слова из старинной песни. Он лежал в такой комнате на широкой кровати, и на него смотрела красивая девушка с каштановыми волосами.– Ронна? – узнал Никита.– Лена. Елена Сапронова, целитель, – сказала девушка и погладила Никиту по голове.– Плохо тебе было, мальчик, – сказала бабушка Йога. – Эти негодяи хотели убить тебя.– Зачем? – спросил Никита.В комнату тихо постучали. Николай Михайлович Мерлик осторожно присел на край кровати.– Ты никогда не задумывался, Никита, отчего возникают войны? – спросил директор.– Я думал об этом, – сказал мальчик, – но так и не понял.– Видишь ли, Никита, – сказал Николай Михайлович, – я тоже долго об этом думал. Все начинается с призывов уничтожить несколько негодяев. Может быть, они действительно негодяи, но они могут быть добрыми детьми и заботливыми родителями.– И тогда родственники казненных будут мстить за своих?– И в этом вся и беда, – вздохнул Мерлик, – потому что убивать будут всех. Будут убивать своих, когда отправят их на сражение с врагами, и, конечно, будут убивать тех, кого считают своими врагами.– Но кому это нужно?– Ты, Никита, слышал о древних божествах, питающихся кровью убитых во время сражения? Это, конечно, метафора, страшная метафора, но я пришел к выводу, что это нужно тому, кто хочет сделать людей своими рабами, подчинить их себе. Мне стыдно, что Саклас да Баот был моим учеником, и еще более стыдно, что я до сих пор не могу его остановить.– Мы не смогли спасти Калиеву, – сказала Рона. – Смертоносный луч аннигилятора поразил ее мгновенно.– Мари выберет себе новый путь, – сказал Мерлик. – Пройдет, может быть, сто, может быть, тысяча лет – и те, кто ушел от нас, обязательно вернутся.