А Никите вдруг стало смешно: он ясно представил себе, что и Климентий, и эти его квефовры, и люди в черных галстуках просто жалки.– Ты верно мыслишь, – сказал мальчику Михаил, – только презирай не их, а те дела, которые они творят.– «Смелый разум и разумная смелость», – вспомнил Никита слова Мерлика.– Именно так, – подтвердил Плах. – Для начала пусть Прох поднимет свой меч Мелентия. Осколок зуба Бодрова парализует их. Никита, возьми в руки золотой меч. Похоже, тебе придется привыкать к нему уже в деле, а девочка пусть наденет на себя талисман.– Даже если вы перебьете всех нас, вам отсюда не выйти, – насмешливо сказал Климентий.Света заметила в саду при Храме фигуру льва из белого мрамора. Лицо у льва было женское, с добрыми и немного печальными глазами. Машинально девочка погладила льва по каменной шее. Мраморный лев, показалось, будто улыбнулся. А потом произнес звонким женским голосом:

        – Исполню я все то, что пожелаешь,        Когда мою загадку разгадаешь.

– Ты знаешь дорогу отсюда, Сфинкс? – спросила Света.

        – Сфинкс знает все. Вас семеро, и вот        Пусть каждый за загадкой подойдет.

– Во всяком случае, у нас нет другого выхода, – сказал Сергей Бубнов и смело шагнул к Сфинксу. – Загадывай!

        – Она крылата, но она не птица.        Она на землю вовсе не садится.        Сама мертва, живых же умерщвляет.

– Стрела, – сказал Сергей Бубнов, и Сфинкс склонил голову в знак покорности.Потом, так же решительно, как Бубнов, к Сфинксу подошел Прохоров.

        – Великая вода покроет море.        Кто не утонет в нем, тот пребывает в горе, –

сказал Сфинкс.Прохоров на минуту задумался, а потом сказал:– Великая вода – это знания, море – наш мир. Кто не хочет знаний, тот несчастен.Сфинкс поклонился Прохорову.

        – Вот тощий зверь размером с воробья,        А весит так, что и поднять нельзя.

– Буквы и речь! – догадался Рон. – Букв в алфавите не так много, но из них складываются многие слова.Сфинкс и ему поклонился.Потом подошел к Сфинксу Никита.

        – Своих детей всегда съедает мать,        Они ж ее за то благодарят, –

сказал Сфинкс.– Море и реки, – догадался Клавдин.Настала очередь Светы Ланькиной. Ей Сфинкс задал такую загадку:

        – Мы от двоих не можем убежать,        Еще двоих не можем мы догнать.

Свете почему-то стало весело, и она ответила Сфинксу стихами:

        – Не можем мы догнать рождения и детства,        Не можем убежать от старости и смерти.

Сфинкс довольно замурлыкал, будто домашняя кошка.К Сфинксу подошел Михаил.

        – Великому царю четыре князя служат.        И служат каждому из четверых по три.        Монет двенадцать светлых те получат,        затем двенадцать темных до зари.

– Год, – сказал Михаил, – времена года, месяцы и часы в сутках.Сфинкс остался доволен этим ответом.Остался ведун Плах. И даже он казался обеспокоенным.

        – Два созидают, два же надзирают,        И ими кто один повелевает? –

и Сфинкс внимательно посмотрел на Плаха.– Я так много живу на этой земле, – сказал ведун, – и думаю, что я знаю ответ. Он таков: руки нам даны для того, чтобы созидать, глаза – для того, чтобы надзирать, а ум повелевает и глазами, и руками.– Теперь я должна служить вам семерым, – сказал Сфинкс тихо.– Сперва сделай так, чтобы нам удалось покинуть это место, – сказал Никита.– Ну, это довольно просто, – сказал Сфинкс. – Пусть взрослые и девочка сядут верхом на меня, а четыре мальчика – вот на кого, – и Сфинкс материализовал своего двойника. – Сейчас мы взлетим в воздух, только держитесь крепче. За шею, но не за крылья, потому что так я не смогу взлететь.Два огромных крылатых льва с женскими лицами взмыли в воздух. На их спинах сидели люди.