Он бежал по широкому полю под проливным дождем, оглушаемый громом, ослепляемый блеском молнии. Чем быстрее он бежал, пытаясь укрыться, тем сильнее становились раскаты грома. Он поднял глаза к небу. Ему показалось, что внутри тучи седовласый старик, что это именно он смотрит на мальчика с ненавистью, что молния вспыхивает при взгляде старика на мальчика. Затем мальчик увидел еще одного старика, тоже седобородого, но с добрыми и, похоже, усталыми глазами. Потом он увидел здание, чем-то похожее на крепость. Он подошел поближе. Над входными воротами в крепость был не очень умело нарисован башмак, а чуть ниже выведено золотыми буквами: «ШУЗ».– Выкарабкался, – сказал человек в белом халате. – Двустороннее крупозное воспаление легких в его возрасте – это очень серьезно. Молодец, Никита Клавдин!Он беседовал с веселым серебристым ручейком. Ручеек смотрел мальчику в лицо. В его водах отразились зелено-серые глаза, непослушная челка, спадающая на бледный лоб, странная, едва различимая морщинка, вернее, даже три. Они сходились на лбу мальчика таким образом, что напоминали христианский крест.– Это значит, что Бог избрал его для чего-то, – сказал знакомый священник.Никита Клавдин мог погибнуть, еще не родившись, мог умереть от тяжелейшей пневмонии в грудном возрасте, мог умереть от несчастного случая в возрасте трех лет, когда пьяная нянька уронила его на асфальт. Мог умереть, но выжил. Молодец, Никита Клавдин!– Выжил, выжил, – сказала раздраженно курчавая черноволосая женщина с крючковатым носом. – А что мы скажем Ветхому?– Успокойся, Афоф, – произнес, растягивая слова, лысый толстый мужчина. – Пока мы ему ничего не скажем.– Ты понимаешь, что говоришь, Элоай? Ветхий терял свою силу каждый раз, когда мальчику удавалось спастись. Да, он стал намного слабее, чем был, превратился почти что в простого человека, и что же: мы должны все скрывать от нашего Господина?– А ты, Афоф, хочешь, чтобы тебя вновь повесили между небом и землей, когда Ветхий вернет себе силу?– Он сделает еще больнее всем, если узнает, что мы от него что-то скрываем. Слушай, толстяк, я уже начинаю думать, что ты агент Мерлика.– Где агент Мерлика, кто агент Мерлика?В комнату вошла маленькая седая криворотая старушка.Толстяк вынул из кармана небольшую авторучку и нацелил ее в грудь черноволосой.– Ты ответишь за оскорбление! – прорычал Элоай.– Убери стиломенс, глупец! – взвизгнула женщина.Потом черноволосая заметила старушку и сказала:– А, это ты, Эрис. Тогда понятно, почему мы готовы убить друг друга.– Слушай, Эрис, – обратился к старушке толстяк, – проникни в семейство Клавдиных и займись там своим любимым делом. Если справишься – Ветхий вознаградит тебя, но, смотри, не попадайся на глаза простейшим.– Не в первый раз, не в первый раз, – противно хихикнула старушка. – Все исполню в лучшем виде, будьте уверены!