Стараясь не сбить дыхание, я ограждала себя от боли. Мне не следовало удивляться, но пренебрежение больно жалило остатки гордости. Я погрузилась в свои мысли подальше от их разговора.

Пока Терралинг не предложила мне молоко в своей кружке, изумив меня до кончиков усов.

Богиня-мать… Я не могу отказать. Я опустила голову в каменную кружку и стала лакать прохладное молоко с пенкой, а в напиток упала моя слеза.

— Пета, когда в последний раз твой подопечный действительно тебя принимал? — спросила Смоук.

Я подняла голову, собрав со стенок кружки на усы капли молока. И не стала отвечать Смоук.

— Мне хватит, Замарашка.

Она едва заметно кивнула мне, а затем за раз проглотила остатки молока.

Не понимает… Она совершенно не понимает, что сделала только что. Вот так поделившись едой со мною, она официально признает, что я ее фамильяр, и она соглашается работать со мной в команде. Ставя мои интересы и знания наравне со своими.

Но могу ли я доверять ей?

На этот вопрос у меня не было ответа, что и пугало меня больше всего. Доверие.

Могу ли я довериться ей?

Нет. Я не доверюсь ей. Возможно, она и поделилась со мною молоком, но, сомневаюсь, что она хотя бы представляет, что это значит. Я медленно вздохнула. Поэтому и для нее это ничего не значит.

И для меня это тоже ничего не будет значить.