Полёт без использования моих зачарованных камней оказался бодрящим переживанием. Хотя броня по большей части защищала меня от ударов воздуха, ощущение бьющего в лицо ветра значительно усиливало ощущение скорости. С тех пор, как я переродился в немёртвое чудовище, это было моим первым воистину приятным действием, помимо совершённой мною недавно длинной череды убийств. Полёт имел явное преимущество того факта, что доставлял удовольствие без примеси вины. Мой внутренний наблюдатель не мог найти никакого повода для жалоб.

Через некоторое время я привык к ветру, и ощущение стало таким, будто я уже лечу не так быстро, поэтому я поднажал. Мир медленно тёк внизу, и хотя я знал, что это была иллюзия, мне вдруг захотелось побольше. «Ты не можешь умереть. Чего плохого может случиться?»

Сложнее всего во всём этом деле был тот факт, что моя броня вообще-то не была создана для полётов. Чем выше была моя скорость, тем больше проблем создавали её странные аэродинамические свойства. В конце концов я просто создал вокруг себя импровизированный щит, придав ему форму своей волей, что позволило мне гораздо проще управлять своими высотой и направлением.

Мои первые попытки несколько раз едва не вогнали меня в землю, и однажды я уничтожил высокую сосну, бесконтрольно кувыркаясь в воздухе. В конце я каким-то образом вернул себе равновесие, и взмыл вверх, едва не задев вершину каменистого холма.

Несколько часов спустя я наловчился, и чувствовал себя комфортно, используя свой новый метод. «Живым волшебникам такого никогда не испытать. Попробуй я такое, пока был жив, и я уже дюжину раз убился бы». Я парил, я летел, и мои земные проблемы больше не казались настолько тяжёлыми.

Луна взошла, и была почти полной, озаряя призрачным светом земли подо мной — раньше мне редко выпадала возможность оценить такую красоту. Хотя свет мне не нужен был, я обнаружил, что благодарен своей лунной спутнице. Она всегда была рядом, прямо у меня за плечом, подобно другу, наслаждающемуся ночным ландшафтом вместе со мной.

Я пролетел над южным отрогом Элентирских Гор незадолго перед рассветом, что удивило меня. Я летел быстрее, чем когда-либо прежде. «Если так пойдёт дальше, то я скоро будут в Замке Камерон». Это привело меня к возможности снова встретиться с Пенни, чего я теперь ожидал с нетерпением. Я хотел её, но пытался держать эту мысль ниже сознательного уровня, чтобы мой внутренний наблюдатель не стал снова меня доставать.

Поляну, на которой стоял Замок Камерон, я заметил за многие мили до того, как достиг её. Утреннее солнце зажгло верхушки деревьев золотым светом, в то время как нижние ветки всё ещё были укутаны тенью. Небо было чистым, без облаков и дымки, в совокупности с моей высотой давая мне обзор, которому могли бы позавидовать даже орлы.

Расстояние было настолько большим, что даже мой магический взор не мог отыскать то, что видели мои физические глаза — это значило, что сам замок был более чем в миле или двух от меня. Я был так одержим скоростью и ветром, что не мог быть уверен. Воздух был таким чистым, что мой обзор горизонта наверняка включал сотни миль, из-за чего оценка расстояния до чего-то настолько близкого была затруднительной. Замок мог быть в пяти, десяти или пятнадцати милях. Я не мог и гадать, в скольких именно.

Наконец мне пришло в голову усилить своё физическое зрение. Я делал нечто подобное, пока ещё был жив, используя свой эйсар, чтобы слегка изменить форму глаз, чтобы получше видеть на расстоянии, но когда я попробовал сделать это сейчас, результат был совершенно неадекватным. Зрение улучшилось, но я хотел видеть дальше. Наконец я остановился на том, чтобы создать в воздухе перед собой щит другого рода. Этот я оставил эфемерным, чтобы он не влиял на ветер, и не нарушал мой полёт, а затем я начал менять его оптические свойства.

Я давно научился менять цвет и прозрачность щита. В прошлом Уолтэр также помог мне улучшить мои иллюзии, научив меня менять то, как щит отклонял проходящий через него свет. Несколько минут экспериментов, и я создал что-то вроде линзы, которая значительно улучшала мой обзор. «А-ах, астрономы были бы без ума от этого», — подумал я.

Сфокусировав линзу на приближающемся замке, я смог разглядеть невероятное количество подробностей. Теперь я видел маленькие облачка пыли, поднимавшиеся во дворе. Маленькие, размером с муравьёв люди бегали по гребням стен. Происходило что-то волнующее. «Они начали драться без меня!» — беззвучно засмеялся я.

Я увидел одного из массивных драконоподобных летающих существ, созданных Тэнником, оно парило над замком. «Они, наверное, готовятся помочь». Вспышка света — и большое существо исчезло, а остальные попадали с воздуха. «А вот это наверняка плохо».

Расширив свой обзор, я стал искать источник атаки. Та пришла с земли. Я поднажал ещё, чтобы лететь быстрее, и усилил зрение ещё больше, хотя мне трудно было поддерживать линзу достаточно устойчивой, чтобы сохранять фокус. «Вон Харолд, а с ним Карэнт», — заметил я. Они стояли лицом к чем-то странному, какому-то большому пауку. Он молотил по ними странными ударами энергии. Я был слишком далеко, чтобы «пощупать» его своим магическим взором, так что я не мог догадаться, насколько он силён, или какого типа атаку он использовал.

Однако для Харолда дела выглядели плохо, Карэнт медленно пятился, и всё остальное во дворе было уничтожено.

А потом я увидел Пенелопу.

«Бля».

Времени у меня больше не оставалось. Я поднажал… сильнее, а потом ещё сильнее. Моя скорость превысила пределы нормальной измеримости. Где-то в подсознании я лениво подумал о том, чтобы когда-нибудь повторить этот эксперимент, используя метки, чтобы я мог вычислить скорость. Забавно, чем разум занимается в критические моменты.

Оболочка вокруг моего тела нагрелась от обжигающего давления ветра, и я осознал, что приземление моё будет отнюдь не мягким. Я просто никак не мог надеяться внезапно преодолеть набранную мной инерцию. Я улыбнулся в ответ на эту мысль, и вместо этого влил силу в окружавший меня щит. «Я не могу умереть, и у меня силы на несколько Сэлиоров. Какого чёрта я волнуюсь?». Щит и послужит мне оружием.

Последнюю милю я пролетел за миг, покрыв расстояние так быстро, что пауко-тварь, наверное, даже не имела возможности осознать моё присутствие перед тем, как я нанёс удар. Мир разлетелся на куски.

Сила удара была настолько велика, что хотя мой щит впитал большую её часть, моё тело внутри брони превратилось в студень. Ни один смертный не выжил бы после такого. Изменение скорости от той, с которой я летел, до нуля, было просто слишком большим. Земля вокруг меня превратилась в жидкость от жара и давления, разлетевшись вокруг, скрывая мир от нормального взора.

Пенни была в воздухе, когда я врезался в Тёмного Бога. Я думал, что сумел окружить её щитом перед столкновением, но волновался о том, что могла с ней сделать ударная волна. Теперь мой магический взор нашёл её, осевшей у одной из внешних стен. «Она жива и в сознании». Я видел, как она силилась встать, сбитая с толку поднявшейся пылью.

Существо, находившееся между мной и дном моего нового кратера, было раздроблено и расщеплено. Куски его тела и ног полетели во все стороны, но оно не погибло. Большая его часть отправилась в полёт по вектору, противоположному углу, под которым я приземлился. Теперь, когда я оказался ближе, я ощутил обширность его эйсара.

«Это не «семя». Этой твари Мал'горос оставил кучу силы», — сделал наблюдение я. По грубой прикидке, там было эйсара почти на два Сэлиора. У меня было больше, но справиться с ним всё равно будет непросто. Его тело стало восстанавливаться ещё в полёте после разрушительного столкновения. Оно ударилось об одну из стен двора, повредив камни и снова раздробив себе тело. От этой раны оно оправилось ещё быстрее.

В воздухе было так много грязи и пепла, что он полностью блокировал зрение. «Для дыхания он, наверное, тоже не очень полезен». Харолд и Пенни были полностью в пределах облака. Слово и мысль создали широкий, свежий ветер, очистивший воздух.

Встав на ноги, я оглядел открывшуюся мне сцену. Двор теперь был по большей части пуст, а земля, прежде представлявшая собой утоптанную грязь и траву, теперь состояла из почерневшей почвы и, как я подозревал, почти готового стекла. Мой кратер здесь определённо не вписывался.

— Ты вообще знаешь, как трудно было заставить траву расти здесь? — сказал я, проецируя свой голос в направлении большого арахнида. — Со всем тем движением и повозками… это было почти невозможно, — закончил я, отвечая на свой собственный вопрос.

Появился и исчез внезапный импульс эйсара. Существо пристально изучало меня, и я подозревал, что оно только что послало какой-то сигнал.

— Просишь о помощи? — спросил я вслух. — Позаботься о том, чтобы тот, кого ты зовёшь, имел глубокие карманы. Замена всей этой земли, утрамбовка почвы и повторное высаживание травы — это всё влетит в копеечку.

— Большую часть повреждений нанёс ты сам, — ответило странное существо тоном, который казался слишком культурным, чтобы доноситься от твари, выглядящий так, будто ей следует прятаться под мебелью… если бы существовала настолько большая мебель.

— Это едва ли имеет значение в данном вопросе. Ты находился здесь без всякого на то права, и этот ущерб стал результатом моих попыток защитить свой дом и собственность. Поэтому ты отвечаешь за любые случившиеся здесь потери, — парировал я. Если оно, чем бы оно ни было, готово было обсуждать юридические тонкости, то я был не против. Прожив не один год в качестве графа, я стал даже слишком знаком с соответствующей терминологией. Я обнаружил, что сложившаяся ситуация вызывает у меня улыбку.