— В какой-то мере это так, потому что мне нужна информация о ваших возможностях. До сегодняшнего дня ты или один из двух твоих детей поддерживали работу иллюзии, защищающей этот лагерь. Кто из вас сможет участвовать в нашей атаке?

— Лишь двое, Ваше Величество, если только вы не хотите, чтобы мы перестали пытаться скрыть лагерь, — сразу же ответил он.

— Это соблазнительно, — задумчиво сказала она. — В значительной мере мы делаем это для того, чтобы заполучить припасы и более подходящее место для размещения наших людей. Если мы добьёмся успеха, то этот лагерь будет брошен.

Сэр Харолд подошёл в этот момент, но предыдущие ремарки он услышал ещё издали:

— Прошу прощения, Величество, но я думаю, что нам следует поддерживать секретность этого лагеря. Если мы пойдём в атаку, и столкнёмся с непредвиденными проблемами, то мы лишимся любой надежды на отступление или убежище. Также, любая контратака может быть направлена на оставшихся здесь гражданских. В наше отсутствие иллюзия будет единственной их защитой.

— Разве нам не следует подождать ещё день перед атакой? Этот план кажется очень поспешным, — подал мысль Стефан Малверн.

Харолд кивнул:

— Я думаю, мы все бы предпочли это, но, к сожалению, время у нас на исходе. Уолтэр может это подтвердить.

Уолтэр нервно согласился:

— Некоторые из этих людей живут в лесу уже больше недели. У нас почти кончилась еда, а других предметов первой необходимости у нас ещё меньше.

— Мы всё ещё можем охотиться, — сказал Стефан, глядя в сторону Чада.

Егерь скорчил раздражённую мину. Ему не нравилось, когда его во что-то вмешивали:

— Простите, Ваш Благородие, эти леса не могут кормить столько народу, и, что важнее, у нас кончилась вода. Если только мы не планируем переместиться к реке и раскрыться, вариантов у нас нет.

— А ты неприветливый негодник, а? — ответил Стефан, раздражённый прямотой охотника.

Глаза Чада сузились:

— Я сказал «Ваш Благородие», что ещё вам надо?!

— Я возражаю против твоего тона, — сказал Стефан, — и того факта, что ты совсем недавно пренебрёг вежливым обращением к Королеве.

— Молчать, — внезапно приказала Ариадна. — Мы не можем себе позволить ссор. Лорд Стефан, я буду сама беспокоиться о своей чести, а тебе следует поменьше волноваться о твоей, по крайней мере — до тех пор, пока мы не закончим намеченные на сегодня дела, — сказала Королева, а охотник, не сумев удержаться, Стефану пальцем, однако рта не раскрыл. Не глядя в его направлении, Ариадна продолжила: — Мастер Грэйсон, с твоей стороны было бы мудро не испытывать моё терпение.

— Простите меня, Ваша Светлость, — поспешно ответил охотник. Пенни наклонилась к нему, прошептав что-то ему на ухо, и он поправился: — Я хотел сказать, Ваше Величество.

Ариадна приняла извинение лёгким кивком, прежде чем продолжить:

— Сэр Харолд, как обстоят дела у людей?

— Неуклюже, Ваше Величество. Пока я приставил Сэра Игана, Сэра Уильяма и Сэра Томаса работать с ними, помогать им привыкнуть к их новой силе. Когда мы закончим здесь, я присоединюсь к ним, и я надеюсь, что Сэр Сайхан тоже скоро сможет помочь, — быстро ответил он.

— Это действительно так сложно? — спросила королева.

— Да, Ваше Величество, — сказал Харолд. Он слегка покраснел, вспоминая свою первую атаку, усиленную узами земли. Он тогда чуть не убил себя головой об потолок. — Несколько солдат уже получили ранения, а один умер бы, если бы не присутствие богини.

— Умер бы?

— Он прыгнул на дерево, и сломал себе шею, ударившись о сук, Ваше Величество, — добавил рыцарь.

— К этому действительно долго привыкаешь, — добавила Пенни.

— И боги пока что держат слово? — спросила Ариадна.

— Да, Ваше Величество, — сказал Харолд. — Дорон дал каждому вызвавшемуся человеку силу нескольких мужчин, а Миллисэнт уже исцелила целый ряд ран, старых и новых.

Тут Пенни вставила слово:

— Кстати, о союзниках — как мы будем координировать действия с Крайтэками?

— Карэнт будет служить посредником, передавая им сведения и приказы, — сказала Ариадна. — Они останутся в стороне от наших сил, и будут ждать начала атаки, прежде чем ответят. Как только атака начнётся, их гигантские летающие «драконы» высадят их в центральном дворе.

— А что наш дракон? — спросил Харолд.

— Он отказался участвовать, — с напряжённым лицом ответила королева. — Он предпочитает автономность. Мойра Сэнтир уверяет меня, что он поможет, если на то будет необходимость, но лишь когда и если он посчитает, что это требуется.

— Чертовски высокомерный дракон; интересно, как он отнесётся к стреле в глаз? — пробормотал Чад. Он быстро захлопнул рот, когда осознал, что королева смотрит на него: — Простите, Ваше Величество, просто думаю вслух.

Совещание продолжалось ещё полчаса, пока обсуждали и согласовывали детали. Когда оно кончилось, Ариадна жестом попросила Пенни остаться. Как только остальные ушли, она взяла Графиню за руки, и Пенни начала преклонять колена.

— Пожалуйста, не надо, Пенни, — сказала новая королева. — Ты знаешь, что я думаю о тебе скорее как о старшей сестре. Как бы трудно это ни было, пожалуйста, продолжай относиться ко мне так, как прежде, хотя бы пока мы наедине.

Пенелопа с сочувствием посмотрела ей в лицо. Выросшая простолюдинкой, она слишком хорошо была знакома с дискомфортом, который вызывало формальное обращение к ней людей, прежде бывших ей равными:

— Мне не следовало так поступать. Прости меня, Ариадна, стресс в последнее время… иногда я уже больше не знаю, кто я такая.

— В основном поэтому я и попросила тебя остаться, — сказала Ариадна. — Я хотела узнать, как дела у близнецов.

— Они ненадолго пришли в сознание, прежде чем вернуться к более нормальному сну, — заверила её Пенни. — В прошлом я несколько раз видела такое у их отца, поэтому я думаю, что они полностью восстановятся.

Молодая королева кивнула:

— Рада это слышать. А что Роуз? Я надеялась, что она придёт на совещание, но я не думаю, что было бы правильно приказывать ей присутствовать.

Пенни нахмурилась:

— Она ушла в себя. Роуз всё ещё кормит Кариссу, и, похоже, утешает Грэма, но с тех пор, как умер Дориан, она не говорила ни с кем кроме Элиз.

— Даже с тобой?

То была больная тема, но Пенни решила быть откровенной:

— Мы с Роуз были не в лучших отношениях перед переворотом.

— Я думала, вас было водой не разлить, — заметила Ариадна.

— Обычно — да. Она пришла ко мне с визитом в день, когда твой отец… — сказала Пенни, и приостановилась, чтобы иначе сформулировать своё утверждение: — …в день, когда Трэмонт показал свою истинную натуру. Я думаю, она пришла помириться, но всё просто ушло на задний план, когда мы узнали новости.

— На самом деле это не моё дело, но почему вы поссорились?

— Из-за моего упрямства насчёт приготовлений к будущей свадьбе, — призналась Пенни. — Она считала, что мне следует начать думать о имеющихся у меня вариантах до окончания года, чтобы быть более готовой, когда на меня начнут давить.

— Я вижу, почему тебя это могло расстроить.

— Сейчас всё ещё хуже, — сказала Пенни. — Мне казалось, что она опошляет память Мордэкая, но когда Дориан трансформировался…

— Что? — спросила Ариадна.

— …она пошла к нему без колебаний, даже когда он был ужасом из кристалла и шипов. Тогда я увидела, что она была более верна своему сердцу, чем когда-либо была я сама, — со слезами на глазах сказала Пенни. Теперь, когда она наконец высказала то, что лежало у неё на сердце, волна эмоций грозила унести её.

— Но ты не знала! — возразила её собеседница. — Он стал шиггрэс. Даже Дориан знал, что он был опасен.

— Но он не был, — парировала Пенни. — Он был сбит с толку, но он не хотел причинять нам вред. Позже я увидела это, когда стало ясно, что он не стал чудовищем, как мы полагали.

— Мойра говорит, что он — на самом деле не тот же человек, и что его разум расходится по швам.

Пенни смотрела в землю:

— Мойра — не та же женщина, но она всё ещё любит своё дитя. Когда здравость ума моего мужа была подвергнута сомнению в прошлый раз, я стояла на его стороне.

— Ты сделала то, что было необходимым. Ты сказала мне, что он тогда на самом деле не хотел связывать себя узами с тобой.

— Ты права, — согласилась Пенни. — Я и тогда не верила в него.

— Ты словила в живот копьё из баллисты вместо него. Перестань жалеть себя. Ты на каждом шагу делала то, что, насколько ты знала, было лучше всего для тебя и твоей семьи, было это правильным или нет, — сказала Ариадна, подходя к своей подруге. Она обняла Пенни, и несколько минут изо всех сил старалась утешить её, пока они не отстранились.

— Мне нужно помочь Харолду, — сказала Графиня.

— Тебе нужно поговорить с Роуз, — парировала Ариадна. — Позже такой возможности может уже не быть.

— Если со мной что-то случится, то высказать ей это придётся тебе, — сказала Пенни, вытирая щёки рукавом. — Сейчас времени слишком мало.

Королева печально поглядела вслед Графине, когда та вернулась к своим обязанностям:

— Времени всегда мало, так ведь? — сказала она себе, думая о своих матери и отце.