— Прости, дорогая, — сказал я ей, сознательным усилием расслабляя плечи. «Наверняка это Гарэс сделал. Я дал ему ключи для управления Сияющими Богами».

На миг мне в голову пришли немилосердные мысли относительно нового мужа Мойры. Тот факт, что он поместил всю эту силу в руки своей будущей жены, казался ужасно удобным для него. Однако я отодвинул свою паранойю в сторону. «Когда это я стал таким недоверчивым?»

Доверие доверием, но я не мог никому оставлять доступ к такому объёму силы, даже себе, хотя пока я не найду альтернативу, это будет единственным вариантом. Вместо того, чтобы наслаждаться свадьбой, я всю церемонию напряжённо думал над возможными решениями.

Бросив взгляд на свою дочь, я увидел, как она разговаривает с маленькой куклой, которая ехала у неё на плече. Как Мойра Сэнтир и предсказала, дочь начала оживлять свои игрушки в течение последних нескольких месяцев, придавая каждой из них уникальный характер. Это было весьма тревожно, пока я не привык.

Её игрушки были неизменно вежливы, и часто милы в своих манерах. Она вкладывала в каждую из них немного эйсара, чтобы поддерживать их «живыми», но он кончался за несколько дней, если она его не обновляла. Мойра Сэнтир сказала, что более долговечными они станут со временем и практикой, или если она будет вкладывать в них больше эйсара.

Они могли быть очень полезны, и на этом этапе её жизни они были по большей части безобидны. Они ничем не были похожи на богов, которых создали мой предок и Мойра Сэнтир. Покуда я никогда не применю это заклинание снова, не будет нужды страшиться создания очередного бессмертного и, в конечном итоге, недоброжелательного существа.

А жаль, на самом деле. Такое существо могло бы сохранять неограниченный объём эйсара, быть неизменно верным, и… На миг мой разум застыл.

— Ха! — сказал я вслух.

Пенни ткнула меня локтем в рёбра:

— Ш-ш-ш!

Я умолк, но начал ёрзать от возбуждения. Вертевшаяся у меня в голове идея была завораживающей. Она решала сразу несколько проблем… и она была изящной. У меня было ощущение, что с ней не согласится ни один из необходимых мне людей, но это ничего. С людьми я обращаться умею.

От вечеринки после принесения клятв захватывало дух, но я почти не уделял никакого внимания празднованию. Я принимал тарелочки с едой и различные напитки почти механически, пока мой разум конкретизировал подробности того, что, возможно, станет моим величайшим достижением.

«Гарэс будет проблемой», — мысленно заметил я. «Он мне понадобится, чтобы предоставить плоть».

Чары тоже будут сложными. Необходимые части я уже знал, но чтобы мой замысел был идеальным, мне понадобится создать нечто новое. «Забывчивость — смерть разума», — сказал я себе, думая о том далёком дне, когда мы с Маркусом обыскивали библиотеку его отца. Я знал, что это сработает.

— Ты кажешься затерявшимся в раздумьях, — произнёс рядом со мной знакомый голос.

Подняв взгляд, я осознал, что Ариадна подошла ко мне, пока я думал о другом. Если бы я был внимательным, то, вероятно, смог бы позаботиться о том, чтобы мы так и не столкнулись друг с другом. Теперь было уже слишком поздновато.

— Мои извинения, Ваше Величество, — ответил я без особых колебаний. Используя свой магический взор, я нашёл Пенни. Она устала от моей неразговорчивости, и теперь общалась с другими гостями. — Думаю, я позабыл искусство светской беседы.

Её взгляд был тёплым, но за ним я видел намёк на что-то ещё.

— Тебе следует почаще бывать в столице, здесь есть бесчисленные возможности возобновить с ней знакомство, — предложила она.

Этого я хотел меньше всего. Я потерял всякое желание быть в обществе дворянства, и присутствие Королевы ощущалось подобно жгучей боли. У меня зачесались шрамы.

— Я не был в столице с тех пор, как… — остановился я, не в силах завершить фразу. Вместо этого я начал заново: — Прошли месяцы, Ваше Величество.

Она протянула ко мне руку, будто чтобы коснуться моего плеча, но остановилась, когда увидела, как я невольно подался прочь. Я отодвинулся на дюйм.

— Мордэкай, ты же понимаешь, что я ни в коем случае не хотела, чтобы всё получилось именно так? — сказала она с печальной, почти одинокой ноткой в голосе.

— Конечно, — ответил я, не прикладывая усилий к тому, чтобы мои слова прозвучали убедительно.

— Ты не ответил на мои письма, — указала она.

Тут я повернулся к ней, глядя ей в глаза:

— Это трудно, Ваше Величество. Мой разум знает правду, но моё сердце помнит позор. Дайте мне время.

— Нас здесь некому услышать. Тебе не нужно обращаться ко мне на «вы», — напомнила она мне. Пространство вокруг нас было пустым, и я на миг осознал, что она была такой же… пустой и одинокой, изолированной своей властью.

Кем бы ещё она сейчас ни стала, Ариадна была сестрёнкой Маркуса, девочкой, которая пыталась увязываться за нами в наших детских приключениях. Будучи Королевой, она как никогда нуждалась в друзьях, однако я закрыл ей путь к моему сердцу.

Я опустил взгляд:

— Прости. Я ничего не могу поделать с тем, какой я сейчас, но думаю, что со временем станет легче, — ответил я. Мне стало проще думать теперь, когда мне больше не приходилось наблюдать за игрой эмоций на её лице. Даже мой собственный разум отвернулся, пытаясь отступить к плану, над которым я трудился лишь несколько минут назад.

«Кровь — вот ключ», — осознал я во внезапном озарении. «Забери сейчас, иначе потом придётся возвращаться». Используя одну лишь свою волю, я изменил форму внутренней части своего кольца-печатки, создав острый, зазубренный кончик.

— Мне больно от появившегося между нами расстояния, Морт. Мы — всё ещё семья, — сказала она.

Я был её двоюродным племянником, и теперь, когда её родителей не стало, я стал самым близким её родственником, за исключением одного другого человека. Я решил сменить тему:

— Я слышал хорошие новости насчёт Роланда. Поздравляю.

Роланд, её младший брат, объявился лишь месяц назад. Его полагали мёртвым, но тела его так и не нашли. Когда он поведал свою историю, мы выяснили, что его не было в Ланкастере, когда случилось нападение. Роланд всегда был заядлым охотником, сильно походив в этом на своего отца. Он вернулся с охоты, и обнаружил свой замок уничтоженным, и едва избежал поимки Шаддос Крис, прежде чем осознал, в какой опасности находится.

Он в одиночку отступил в горы. Там он планировал выстроить себе укрытие, и попытаться перезимовать, но, по счастливому стечению обстоятельств, он нашёл домик в суровых предгорьях. Там со своими женой и дочерью жил какой-то пастух.

Они приняли его в свой дом, и он расплачивался своим трудом за тёплую постель и еду. Он также влюбился в их дочь.

Ариадна поморщилась:

— Я рада, что он вернулся, но его ситуация всё усложняет.

— Ты имеешь ввиду его жену-простолюдинку? — едко сказал я. Это был вопрос с подвохом, поскольку моя собственная жена, Пенни, также когда-то была простолюдинкой.

Она кивнула:

— Для дворянина это было бы возможно, но для особы королевской крови…

— Уверен, ты найдёшь способ с этим разобраться. Он кажется очень счастливым, — сделал наблюдение я. — Мне бы скорее показалось, что его появление может создать более крупные проблемы для тебя лично, — указал я. Согласно законам наследования, её младший брат должен был получить корону, если выжил. Женщина могла взойти на трон лишь в случае отсутствия сыновей.

— Кое-кто попытался сделать из этого проблему, — согласилась она, — но Роланд отказался сотрудничать. Первым делом, вернувшись в Албамарл, он формально отрёкся от права на корону.

— Готов поспорить, это вызвало переполох.

Ариадна осклабилась:

— Действительно, но смутьянам теперь не на что опереться. Роланд никогда не хотел трона. Даже герцогство для него — обуза, хотя я сумела убедить его вернуться к своим тамошним обязанностям.

— А чем он хотел заниматься вместо этого? — спросил я.

Она засмеялась:

— Он хотел вернуться, и прожить свои дни простым пастухом. Родители Мэ́лани оказали на него весьма сильное впечатление.

Мэлани — мне, наверное, говорили это имя, но я забыл.

— Не могу сказать, что виню его. Мне и самому иногда такого хотелось, — задумчиво сказал я. Сам того не осознавая, я уже начал расслабляться по ходу своей беседы с Ариадной, на миг забыл ту боль, которая заставляла меня отдалиться от неё.

Ариадна с сочувствием посмотрела на меня:

— Ты когда-нибудь гадал о том, какой была бы жизнь, если бы ты не обнаружил своё наследие, если бы ты не стал волшебником или графом? Ты, возможно, всё ещё был бы там, работая молотом в кузнице твоего отца.

— Задумывался, и сейчас — как никогда часто, — тихо ответил я.

Мои слова тронули её, и она протянула руку, желая сжать мои ладони своими собственными. Это был жест, полный тепла и семейной близости. Она дёрнулась, когда острый металлический заусенец на моём кольце порезал обратную сторону её правой ладони, заставив проступить ярко-красную каплю крови.

— Ау! Что это было? — воскликнула она, отдёргивая руки.

— Чёрт, прости, — сразу же сказал я, вытаскивая платок, чтобы промакнуть кровь на её кисти. — Я зацепился своим кольцом, когда работал над кое-чем позавчера, и остался заусенец.

Я испортил момент, и в выражении её взгляда появился вопрос. Несмотря на наше общее прошлое, я увидел там семя недоверия. Такие вещи я научился замечать во многих лицах людей, которые всё ещё гадали, на самом ли деле я вернул себе человечность до конца — сомнение, беспокойство о том, что во мне ещё осталась часть чудовища. Она моргнула, и этот страх снова скрылся.

— Почему ты не починил кольцо? — спросила она с некоторым раздражением.

— Я собирался, но постоянно отвлекаюсь, — признался я.

— Я думала, ты можешь сделать что-то настолько маленькое практически лишь одним усилием мысли, — сказала она мне.