Хорошо быть одному. Притворяться, что тебе нравится мой брат, так утомительно. Эвнис стоял, заложив руки за спину, и смотрел на пирамиду. Его мать была там, рядом с отцом, давно мертвая, теперь только кости. Его рот скривился, и он сплюнул. Он хотел, чтобы она осталась жива, чтобы она могла видеть его триумф, его восхождение. Сначала он затмит Гетина, своего заискивающего брата, стремящегося выдать свою дочь за Утана, сына короля Овейна. Когда-то это разозлило бы его, но теперь уже нет: пусть он одерживает свои маленькие победы. Эвниса ждали более великие дела, в этом не было никакого сомнения. Он заключил сделку, поклялся в верности много лет назад, в лощине в Лесу Мрака. А теперь он был советником короля, держал в своих руках земную власть и многое другое . . .

Ожерелье с черным камнем. Это пугало его, но и взывало к нему. Он изучал его, изучал старые рукописи, даже разговаривал с этим дураком Хебом. Теперь он точно знал, что это такое. Одно из семи сокровищ, ожерелье Немайн. Он обладал огромной силой, но как ее использовать? . .?

Он крепко зажмурился. Он устал, сон становился неуловимым в последнее время, и когда он все-таки находил его, всегда были сны, тревожные сны, от которых он просыпался в поту и беспокойстве. Он должен был собраться с мыслями, так много нужно было сделать.

Видеть Рин было хорошо, видеть, как она въезжает в ворота Бадуна, казалось, внезапно делало все планы и планы реальными. Она улыбнулась ему, хотя и не так, как раньше. Это предназначалось для молодого воина, ехавшего рядом с ней. - Возможно, это и к лучшему, - вздохнул он. Аппетиты Рин ненасытны. Я сомневаюсь, что смогу продолжать в том же духе. Кроме того, это было бы предательством для Фейн, даже если она была мертва.

Он снова ощутил боль утраты, внезапно, при одной только мысли о ней. Уменьшится ли она когда-нибудь?

Он услышал голоса и отступил в тень родительской пирамиды. Двое мужчин, воины, подошли ближе. Халион и Коналл, понял он. Два человека, которых он хотел бы видеть у себя на службе. Он всегда мог использовать хорошие мечи. Но старший, Халион, казался неприступным. Он уже встречал таких, как этот человек, морально непреклонных. Однако его брат, Коналл. Теперь появился человек, над которым можно было поработать. Гордость-хрупкий хозяин.

‘Я не буду убегать и прятаться, как какая-нибудь девчонка . . .- Говорил Коналл.

- Подумай хорошенько, Кон, - сказал ему брат. ‘Мы не можем позволить ему увидеть нас. Никто не знает, где мы находимся, кому служим, и так должно быть и дальше . . . Затем они прошли мимо него, продолжая свой разговор шепотом.

Интересно. . .

Эвнис позволил теням еще некоторое время скрывать его, а затем пошел дальше. Я должен сообщить Рин о последнем акте милосердия Бренина. Ей не терпится услышать о тех двоих, что приехали вместе с Бренином, умоляя Его о приюте. Убежище от Рина.