Корбан прикрыл глаза рукой, прикрывая их от солнца, и снова посмотрел на реку Тарин, где, как он знал, его отец стоял перед собравшимися охотниками Дан-Каррега.

Корбан находился примерно в полулиге от того места, где собиралась охота, другие мальчики расположились рядом с ним длинной, вытянутой линией, лицом к лесу. Все они вступили на Рябиновое поле, но были еще не в том возрасте, чтобы пройти испытание воином.

Их задачей было смыть или выбить дичь на пути тех, кто пришел поохотиться. Дрейфуя на ветру, он услышал одинокий звук горна, а затем отдаленный рев. Его сердце подпрыгнуло – охота началась. Рывком он прыгнул вперед, увидев, как цепочка загонщиков рванулась к лесу. Они добрались до первых деревьев и начали стучать друг о друга деревянными прутьями. Шум был оглушительный. В отдалении Корбан услышал ответное Эхо, загонщиков по другую сторону от охотников, затем он оказался среди деревьев, мальчики по обе стороны от него мелькали и исчезали из виду.

Иди медленно, продолжай бить. Это было легче сказать, чем сделать, но тем не менее, медленно, шаг за шагом, он пробирался все глубже в Баглун, стараясь изо всех сил бить. Через короткое время линия загонщиков была разделена деревьями и подлеском.

Некоторое время спустя в животе у него заурчало. Как долго он ходил и бил теперь? Одна вещь, которую он узнал о лесе, заключалась в том, что время проходит очень быстро, как только вы оказываетесь внутри него. Он огляделся в поисках места, где можно было бы присесть и поесть. Он услышал стук палок где-то справа от себя.

- Фаррелл, - позвал он мальчика, который был ближе всех, когда он вошел в Баглан, не желая есть в одиночку.

- Да, - последовал ответ, ближе, чем он ожидал.

‘Сюда.- Он двинулся в направлении голоса. Вскоре они нашли друг друга.

- Голоден?- спросил Корбан.

- Умираю с голоду, - сказал Фаррелл, сын Анварта, которого многие называли трусом. Фаррелл был высок, мускулист и широкоплеч, копна колючих каштановых волос обрамляла красивое, хотя и угрюмое лицо. Корбан видел его на Рябиновом поле с тренировочным мечом, похожим на молот.

Он сидел на плоском, покрытом мхом камне, а Корбан прислонился спиной к толстому стволу дерева.

- Еще не надоело?- спросил Фаррелл с полным ртом хлеба и сыра.

‘Нет. Мне нравится быть в Баглуне. Но как скоро мы повернем назад?- Спросил Корбан.

- О,мы еще услышим гудки. Почему бы нам не прогуляться вместе? Линия все равно сломана, и один из нас может бить, в то время как другой использует обе руки, чтобы проложить путь. Меньше крови для шипов.’

‘Логично, - усмехнулся Корбан, и вскоре они тронулись в путь. Корбан шел впереди, Фаррелл-за ним. Он видел оленьи следы на мягкой земле возле ручья, а дальше следы чего-то большего, но не мог сказать, чего именно. Может быть, волка. Он огляделся, внезапно насторожившись.

"Глубже, чем когда-либо прежде, даже когда я заблудился", - подумал Корбан. Однако на этот раз он был не один; Фаррелл уже проделывал это раньше, и вскоре он поменялся с ним местами. Они подошли к небольшому ручью, пересекавшему их путь. Они перепрыгнули через него, затем Фаррелл резко остановился, и Корбан врезался ему в спину.

‘Что случилось ? . .- Начал было Корбан, но низкий, глубокий рык заставил его замолчать.

Фаррелл сделал шаг назад, повернулся и бросился в чащу, не обращая внимания на шипы. - Ну же!- крикнул он Корбану, хватая его за рубашку и дергая. Корбан отшатнулся и запутался в колючках, когда Фаррелл ослабил хватку. Затем Фаррелл уже плескался в ручье, оставив Корбана в ловушке, уставившегося на то, от чего Фаррелл бежал.

Волки. Полдюжины, по крайней мере, были на поляне перед ним, рыча на него, обнажая длинные, как кинжалы, зубы. Каждому был запросто, как большой, как пони. Один из них зарычал.

Ужас, ошеломляющий, ледяной ужас затопил его. Он открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но ничего не вышло. Где-то вдалеке раздался сигнал горна. Гончие залаяли в ответ, ближе.

Позади себя он услышал движение, почувствовал чье-то присутствие. Фаррелл вернулся.

‘Надо было бежать дальше, - прошептал Корбан.

– Что-ты стоишь, пока я бегу? - Нет, не думаю. Меня не назовут трусом.’

- Это лучше, чем умереть.’

‘Не ко мне.’

Перед ними была небольшая поляна, густо поросшая колючим кустарником и плотно посаженными деревьями. В центре поляны возвышался широкий ствол древнего дерева, в котором и вокруг которого жили волки. Большинство из них ходили взад и вперед, возбужденные звуками охоты, прижав уши к черепам и подергиваясь. Один был неподвижен. Все смотрели на него своими медными глазами. Затем Корбан заметил какое-то движение на земле.

Детёныши.

На лесной подстилке, собранной вместе между двумя широко раскинувшимися корнями, извивалась горстка детенышей. Над ними стояла их мать, ее живот все еще был свободен, шерсть тускло-серая и полосатая, как кость, с зубов капала слюна, когда она рычала на него. Он посмотрел в ее медные глаза и вспомнил – хотя тогда она была покрыта густой черной грязью, а ее живот раздулся и отяжелел от щенка. Она была волчицей, которую он вытащил из болота. Она глубоко и долго принюхивалась, вдыхая его запах.

Еще один волк, огромный и черный, зарычал и шагнул к Корбану. Мускулы напряглись, когда он приготовился к прыжку, но волчица оборвала его коротким отрывистым лаем.

Глаза Корбана не отрывались от волка, стоявшего над детенышами. Затем деревья напротив взорвались, и на поляну хлынули собаки, люди и лошади. Корбан увидел Эвниса, высокого на коне, с тяжелым копьем в руке. За ним ехал его сын. Следом шел охотник Хельфах со своими гончими. Воины следовали за ними: десять, пятнадцать – все время прибывали новые.

На мгновение воцарилась тишина, затем волки бросились на незваных гостей, встретив гончих Хельфаха рычащим столкновением плоти и костей.

Повсюду была кровь. Корбан увидел гончую, подброшенную в воздух и врезавшуюся в дерево, и звук ломающихся костей, когда она безжизненно сползла вниз по стволу. Волк повалил лошадь на землю, сжав челюсти вокруг ее горла. Копья пронзили бок зверя, всадник закричал, когда его лошадь рухнула на него, выпучив белые глаза. В другом месте над телом воина стоял волк, с клыков которого капала кровь, а лицо и горло мужчины превратились в красные руины. Гончие окружили еще одного огромного зверя, хватая его за задние лапы. Одна из них прыгнула внутрь, приземистая и серая, сжимая челюстями горло волка. Острые, как бритва, когти вспороли псу брюхо, выпустив наружу его внутренности. Другие гончие прыгнули внутрь, и волк упал на землю, кусаясь, извиваясь, забирая жизнь, даже когда его собственная кровь вытекла на лесную подстилку. Какой-то человек закричал, волк впился ему в руку и плечо, кровь хлынула, когда он упал, волк навалился на него сверху, тряся его тело, как тряпичную куклу. Хельфах прыгнул ему на спину, длинный охотничий нож поднимался и опускался.

И вдруг все кончилось, послышались стоны человека, скулеж собаки, все глубоко и прерывисто вздохнули. Эвнис соскользнул с лошади и подбежал к упавшему всаднику, все еще зажатому мертвой лошадью. Это был Вонн.

- Нет, - пробормотал Эвнис, положив голову сына себе на колени, лицо его было бледным, глаза закрыты. - Я не потеряю еще одного. Ну же, помоги мне.- Люди вокруг него ожили, чтобы вытащить тело Вонна из-под туши лошади со сломанной ногой.

‘Вон еще один, - крикнул кто-то, и все головы повернулись туда, куда он показывал. Между двумя толстыми корнями дерева, скорчившись среди лесной листвы, сидел последний волк. Она склонилась над своими детенышами, почти сливаясь с окружавшей ее листвой. С рычанием Эвнис вскочил в седло, схватил копье и бросил коня на зверя. Она зарычала и встала, затем поджала ноги и прыгнула на мчащуюся лошадь и всадника. Ее рычание внезапно превратилось в скулеж, когда копье Эвниса пронзило ее, пригвоздив к Земле. Она содрогнулась и затихла. Эвнис продолжал атаку, направляя своего коня к кучке волчат, топча их, мех и кровь летели вокруг копыт его лошади, скулеж и визг были тошнотворно короткими. Он дошел до дальнего конца поляны и повернул лошадь.

Затем на поляну вышли другие: Корбан увидел Пендатрана, Маррока и многих других. Среди спутанного меха волчат его внимание привлекло какое-то движение. Прежде чем он осознал, что делает, ноги Корбана зашевелились. Он, шатаясь, подошел к основанию дерева. Один детеныш все еще был жив, слабо уткнувшись носом в тело другого мертвого щенка. Корбан инстинктивно подхватил его, баюкая, как новорожденного ребенка.

Затем он огляделся.

Все взгляды были устремлены на него. Наконец его взгляд упал на Эвниса, которая смотрела на него, прищурившись.

- Положи его, мальчик, - тихо сказал он, хотя все на поляне слышали его.

Корбан промолчал.

- Положи детеныша на землю!- крикнул Эвнис.

- Нет, - услышал Корбан собственный голос.

Эвнис глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза. - Положи детеныша на землю и отойди, или помоги мне, клянусь Элионом наверху и Азротом внизу, я спущу и тебя.’

Краем глаза Корбан заметил какое-то движение. К нему шагнул мужчина. Гар.

Эвнис сжал поводья.

- Стой!- крикнул громкий голос. - Подожди, Эвнис.- Это был Пендатран.

‘Но эти твари могли отнять у меня сына. Этот детеныш должен умереть.’

Пендатран нахмурился, глядя на Корбана. ‘Он говорит правду, мальчик. Пусть он живет, и он будет расти, может быть, заберет больше жизней среди нашего народа. Кроме того, его мать умерла. Он все равно умрет. Положи детеныша, парень.’

Корбан крепче прижал к себе детеныша и покачал головой.

- Делай, что тебе говорят, - отрезал Пендатран.

Корбан лихорадочно оглядел поляну, но никто не заговорил и не пришел ему на помощь. Гар наблюдал за ним с непроницаемой маской на лице, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь. Пендатран направил коня вперед.