Кэмлин сделал последний глоток меда из своей чашки и покачал головой, когда Тарбен предложил ему еще.

В пиршественном зале стало тише, многие ушли к своим очагам и постелям. Однако, оглядывая комнату, Кэмлин заметил, что их все еще было больше, чем несколько десятков – в основном воины, другие небольшими группами были разбросаны повсюду. Пламя из очага медленно угасало, посылая по комнате мерцающие волны света и тени. Кэмлину показалось, что он различает ворону целительницы, которая вывела их из темного леса, сидя на балке в дальнем углу. Он почти чувствовал на себе ее странные глаза-бусинки.

Он взглянул на Брину, которая сидела сгорбившись и разговаривала со старым Хебом. Как бы она ни ругала Хранителя знаний при каждом удобном случае, он видел, что в их отношениях было что-то непринужденное. Торин и многие из деревни тоже были здесь. А еще дальше, в темном углу, смеялись Корбан и его друзья. Они быстро поддержали его, эти двое, когда Корбану угрожали. Что-то в этой сцене тронуло его. Друзья, которые прикрывали бы тебе спину в бою, были редкостью.

Что-то все еще витало в воздухе после этого корта мечей-напряжение, возбуждение. В этом Корбане определенно что-то было.

Он усмехнулся про себя, глядя на своих товарищей. Он превратился из пленника в воина, и большинство из тех, кто сейчас сидел рядом с ним, отсидели свой срок в качестве его охраны. И даже Маррок был одним из них – он только что вышел из зала, чтобы стоять на часах на стене-хорошим человеком, хорошим другом, злейшим врагом. Друг. Он все еще был поражен тем поворотом, который приняла его жизнь. Хотя он предпочитал дерево и небо каменным стенам, он был рад, что оказался здесь. Это было приятно, как будто он делал что-то правильно, а не только то, что было правильно для него. Хотя хороший конец этой осады начинал казаться все более и более маловероятным, ему было все равно.

Внезапно главные двери с грохотом распахнулись, внутрь хлынули дождь и холодный воздух.

Эвнис стоял на пороге, тяжело дыша, его лицо блестело от пота или дождя. За его спиной маячили темные фигуры.

‘На нас напали, - объявил он. - Стоунгейт прорван.’

На мгновение воцарилась тишина, затем раздался шум. Некоторые кричали, задавая вопросы, другие вскакивали на ноги, скамейки скрипели и падали. Бренин только по-совиному моргнул и напрягся, чтобы сфокусировать взгляд на Эвнисе.

Кэмлин потянулся за тетивой, завернутой в кожаный мешочек, и начал спокойно натягивать тетиву.

Эвнис бросился через зал к Бренину и быстро переглянулся с Натаиром, горсткой воинов и людей из его холда позади него.

Сквозь открытые двери донесся звук горна, и ветер закружил его по залу.

Бренин встал, покачнулся и вышел из-за стола. ‘Что ты имеешь в виду?- он запнулся, и в комнате воцарилась тишина, все ждали, что скажет Эвнис.

- Овейн. Каким-то образом ворота открыты, - сказала Эвнис, приближаясь к Бренину. Король потер рукой глаза и попытался выпрямиться. Пендатран двинулся, чтобы поддержать его.

- Отведи Эдану в ее комнаты, - сказал Бренин Халиону, и Халион успел отвести ее на дюжину шагов к задней стене зала, прежде чем она с негодованием вырвалась из его хватки и остановилась, чтобы послушать Эвниса.

Кэмлин понял, что Натаир каким-то образом оказался рядом с Эвнисом. Около дюжины его стражников, плюс воин в темной одежде с кривым мечом, расположились полукругом вокруг Натаира и Эвниса, смешавшись с другими жителями крепости и деревни. Кэмлин толкнула Тарбена локтем, ему что-то не понравилось в том, что он увидел.

‘Как . . . как это случилось?- Сказал Бренин, шок начал отрезвлять его.

Небольшая группа людей ворвалась в главные двери. Кэмлин оглянулась и увидела Маррока с горсткой воинов за спиной. В руке он держал меч, темный от крови. - Эвнис-предатель, - прорычал Маррок, - он открыл врата Овейну.’

Звук обнажаемых мечей наполнил зал. Кэмлин оглянулся на Бренина и увидел, что один из орлиных стражников Натаира стоит, направив острие меча в грудь Короля. Медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, он потянулся к своему колчану и достал стрелу с черным оперением.