Корбан залпом допил остатки маминого меда и улыбнулся Таннону, который подмигнул ему, собираясь уходить.

‘Куда это ты собрался?- Спросил его Таннон.

- Повидаться с Датом.’

- Подожди минутку, - сказал отец, ерзая на стуле. - Завтра для тебя большой день.’

‘Я знаю, - сказал Корбан, - и ты уже не раз говорил мне об этом сегодня.’

Таннон снова заерзал на стуле. - Пожалуйста, посиди со мной еще немного.’

Корбан снова сел.

‘Я помню тот день, когда ты родился, - улыбнулся он. ‘Я держал тебя в одной руке, ты была такой маленьким. А теперь посмотри на себя . . .- Он принюхался. - Надеюсь, ты уже знаешь об этом, но сейчас самое подходящее время сказать это. Ты-моя самая большая надежда, моя радость.- Он протянул руку и сжал ладонь Корбана. - Никто не мог бы заставить меня гордиться больше, Бан.- Он постучал себя по груди. - Ты заставляешь мое сердце биться сильнее.’

Корбан сглотнул, хотел что-то сказать, но в горле застрял комок, и сглотануть не получилось.

Внезапно Таннон встал. - Иди к своим друзьям. Но не слишком поздно, учти-завтра тебе понадобятся силы.- Он ухмыльнулся. - Послушай, я начинаю говорить, как твоя мама.- Он усмехнулся.

Корбан улыбнулся ему, затем его отец вышел из комнаты, и Корбан отправился в путь. Широкие каменные улицы были по большей части пусты, сумерки опускались на крепость подобно одеялу. Отец никогда раньше так с ним не разговаривал. Он улыбнулся и почувствовал прилив любви к этому великану. Но среди этих детских воспоминаний было еще одно лицо, почти в каждом из них: оно всегда было здесь, и еще множество других.

Гар.

По-своему грубоватый конюх был ему как второй отец. Помогать ему, учить его, спасать его в Баглуне, следовать за ним в Лес Мрака. Защищая его, даже ценой собственной жизни, если понадобится. Сам того не сознавая, он изменил курс и направился к конюшне.

Он не видел Гара с тех пор, как прибыл отряд Тенебраля. Только что он был с ними во дворе, а потом исчез. Корбан снова вспомнил, что почувствовал, когда увидел предводителя новоприбывших – Натаира, короля Тенебраля. Каким-то образом этот Натаир показался ему знакомым, воспоминание тянулось по краям его сознания. Ему вдруг стало дурно, и он подумал, что увидел темную тень, омрачающую лицо Натаира. Одно воспоминание об этом заставило его похолодеть.

Он поднял глаза и увидел перед собой конюшни, свет, мерцающий высоко в незакрытом окне – чердак конюшни Гара. Он жил здесь с тех пор, как Корбан себя помнил, и говорил, что если возникнут какие-то проблемы с лошадьми, он должен быть поблизости.

Конюшни были уже пусты, и Корбан шагнул в них, чувствуя знакомые запахи коня и сена. Он поднялся по сеновальной лестнице, которая также вела в комнату Гара. Буря последовала за ним, бесшумно, как призрак, когда он пробирался мимо стогов связанного сена. Он остановился, прежде чем подойти к полуоткрытой двери комнаты Гара.

Гар сидел на своей койке в мерцающем свете факела, сосредоточив все свое внимание на длинном, мягко изогнутом клинке. Конюх пропитал лезвие маслом с помощью тряпки, затем умело провел по его краю точильным камнем.

Корбан вытаращил глаза. Он даже не знал, что у Гара есть меч, не говоря уже о таком. Затем он услышал шаги, поднимающиеся по лестнице, и, не раздумывая, скользнул в тень сеновала вместе с Бурей.

Появилась фигура, и глаза Корбана расширились, когда он увидел свою маму.

Она постучала в дверь Гара и вошла, не дожидаясь ответа.

‘Я получила твое сообщение, - услышал он голос матери, отчетливо доносившийся сквозь тонкие перегородки. ‘Что случилось?’

Сначала Гар ничего не ответил, и Корбан услышал только скрежет точильного камня по всей длине клинка. Внезапно даже это прекратилось, кровать заскрипела, когда Гар встал.

‘Мы должны идти. Оставить Дан Каррег,’ смотритель стойл говорит.

- Что?- его мама заикалась. ‘Это невозможно. Почему?’

‘Ты видела, кто приехал сегодня?’

‘Да, но это ничего не меняет.’

- Ты не понимаешь, Гвенит. Человек с Натаиром, я его знаю.’

- Человек с ним . . . Но как это сделать? Кто он такой?’

‘Его зовут Сумур, и он Джехар.’

‘Гар, я не понимаю. Как такое может быть?’

‘Не знаю, - ответил Гар.

‘А ты не мог бы поговорить с ним, если ты его знаешь? Выясни, что это значит? Может быть. . .’

- Нет, - отрезал Гар. ‘Ты помнишь, что сказал Мейкал: ни с кем не разговаривай, даже если родственники Аквила проедут через Стоунгейт. Я уже шестнадцать лет не могу остановиться, когда мы так близки. И, кроме того, что-то не так. Очень неправильно.- Гар сделал паузу, тишина внезапно стала тяжелой. - Сумур меня не видел, в этом я уверен. Но надолго ли? Мы не можем здесь оставаться. Корбан не может здесь оставаться. Мы должны уйти, я уверен.’

‘Но куда? Это слишком рано. Мы не готовы-Бан не готов.’

Корбан слышал, как шагает Гар. - Планы редко сбываются, Гвенит. А вот где: в Драсиле, конечно. А где же еще?’

Тянулись минуты. ‘Очень хорошо. Но не завтра. Он проходит свой воинский суд, сидит свою Долгую Ночь. Мейкал сказал, что он должен сделать это раньше . . .- ее голос затих.

‘Ну ладно, - неохотно согласился Гар. - Завтра мы готовимся. На следующий день мы уезжаем.’

Когда мама ушла, послышались шаги, и Корбан крепко обнял Бурю, пока они не затихли вдали.

Только когда он снова услышал скрежет точильного камня Гара, он осмелился пошевелиться. Затаив дыхание, он выбрался из-за кучи сена и спустился по лестнице. Буря затмила его в темноте.