Корбан оглядел поле, повсюду были воины. Как давно он мечтал стать одним из них. И вот теперь это время наконец пришло.

- Ну и что?- Сказал халион. ‘Что скажешь?’

‘Да, - твердо сказал Корбан. ‘Да. И прими мою благодарность, Халион. Ты оказываешь мне честь.’

- Хорошо, - удовлетворенно сказал Халион. ‘Тогда давайте убедимся, что ты готов.’

Внезапно затрубили рога, эхом разнесшиеся по полю. Корбан увидел, как из-под Рябиновой арки на поле вышла шеренга людей, во главе которой шел Бренин. Рядом с ним шагали Пендатран и Эдана, позади-Эвнис и Хеб, а за ними-полдюжины стражников Бренина.

Корбан наблюдал за Эданой. Он не видел ее с тех пор, как они сбежали из Леса Мрака, разве что на похоронах Алоны. Пирамида королевы была воздвигнута на холме за крепостными стенами, и Бренин громко перечислял мертвых, оставшихся позади. При упоминании имени Ронана Сайвен тихо заплакала.

Эдана выглядела почти так же, как и тогда: темные тени под глазами, бледное лицо, если не считать красных полосок, которые она исцарапала в горе, напоминавших кровавые слезы, бегущие по щекам.

Бренин направился к каменному двору, воины расступались перед ним. - Добро пожаловать, воины Ардана, - крикнул Бренин. ‘Я пришел сюда с новостями. Но сначала-запоздалая задача.’

Люди теснились плечом к плечу, слушая короля. За исключением Корбана, который был единственным, у кого было маленькое кольцо вокруг него, где мужчины освобождали место для Бури – все слышали историю о том, что она сделала с Рафом. Корбан кивнул Дату и Фарреллу, когда они протиснулись внутрь и встали по обе стороны от него.

- Талл, мой первый меч, пал на моей службе, защищая мою любимую жену, меньше Луны назад.- В его голосе слышалась дрожь. - Лучшего человека, более преданного, более свирепого, никогда не было, и я боюсь, что мы больше не увидим таких, как он. Он склонил голову, и в поле воцарилась тишина.

‘Тем не менее,-сказал Бренин, снова оглядываясь, - королю Ардана не подобает оставаться без своего первого меча. Тем более в такие времена, как сейчас.’

По полю прокатился ропот, когда люди поняли, куда ведет Бренин.

- Один из вас высоко поднялся в моих глазах, храбро служил мне, рисковал жизнью ради моей чести, проявил себя в бою.’

Теперь снова воцарилась тишина, словно живое существо, и Корбан почувствовал, что почти может протянуть руку и коснуться напряжения, заполнившего поле.

- Халион, подойди сюда.’

Тропинка расступилась перед воином, и Халион вышел перед королем, выглядя неловко и изумленно.

‘Ты примешь этот выбор?- Спросил Бренин. - Стать моим защитником, защитником моей плоти, моей крови, моей чести?’

Халион упал на одно колено. - Я бы так и сделал, мой Король, - громко и отчетливо произнес он.

- Тогда отдай мне свой меч.’

Халион встал, выхватил клинок и вонзил его в землю между двумя каменными плитами, где тот и остался стоять, дрожа.

Бренин вытащил из-за пояса нож, быстрым взмахом рассек ладонь и прижал кулак к мечу, кровь капала на рукоять, поперечную гарду, стекала по лезвию. Он поманил Эдану, которая шагнула вперед, взяла нож и сделала то же самое, ее кровь смешалась на рукояти меча с кровью ее отца. Воин взял его, перевел взгляд с Бренина на Эдану, затем порезал себе руку и позволил своей крови смешаться с их кровью.

‘Хорошо. - Дело сделано, - сказал Бренин, и по полю прокатился рев. Корбан ударил кулаком по воздуху, крича так же громко, как и все остальные. Он не мог до конца поверить, что Бренин только что оказал честь Халиону, которого многие все еще считали чужаком. Корбан увидел, как Эвнис отошел на несколько шагов и наклонился, чтобы прошептать Коналлу на ухо:

‘Это еще не все, - крикнул Бренин, поднимая окровавленную руку. Постепенно толпа успокоилась. Бренин повернулся к Хебу, который передал ему маленькую корзинку, сплетенную из ивовых веток. ‘Я послал гонца к Овейну, чтобы сообщить ему о предательстве Рин и смерти моей жены. Таков его ответ.- Он опустил руку в корзину и вытащил оттуда отрубленную голову, держа ее высоко, чтобы все видели.

- Вот как Овейн обращается с моим посланником. Готовьтесь к войне, - крикнул Бренин. - В течение десяти ночей мы отправимся на битву, сначала с Нарвоном, потом с Камбреном.’

Снова раздались крики, воины выкрикивали имя Бренина и боевые кличи. Над всем этим раздавался звук труб, становившийся все громче. Сначала Корбан подумал, что это часть призыва Бренина к войне, но постепенно люди в поле притихли. Рога все еще звучали с северной стены, но не от стражников Бренина.

Сначала медленно, потом все быстрее люди начали пробираться к северной стене, среди них были Корбан, Дат и Фаррелл. Они поднялись по широким ступеням и посмотрели вниз, на залив.

В нее втягивался странного вида корабль, длинный и гладкий, весла то погружались, то выныривали из воды, как ноги многоногого жука. На одной из мачт развевалось на ветру знамя-Белый орел на черном поле.