Этот офис ничем не отличался от любого другого: стол с планшетом для бумаг, один стул у стола, другой напротив него. Несколько агитационных плакатов на стене. За столом сидел мужчина средних лет в помятом комбинезоне. Волосы у него были чуть длинноваты, а борода слегка взъерошена; это придавало ему рассеянно-дружелюбный облик. Ване заткнули рот. Это произошло после того, как в ее голове прояснилось и она попыталась — и почти преуспела — поджечь комбинезон одного из курьеров. В ответ ей сунули в рот кляп и связали руки за спиной. Кляп натер ей уголки рта, путы врезались в запястья. Если откинуться на стуле, болезненно напрягались плечи. От усталости и возбуждения Ваню знобило, а зрение плыло. Когда она пошевелилась на стуле, на ее плечо опустилась тяжелая рука, удерживая ее неподвижно.

Мужчина сложил руки на столе перед собой и внимательно посмотрел на Ваню. Он грустно ей улыбнулся.

— Бриларс’ Ваня Эссре Два. Это вы, верно?

Ваня впилась в него взглядом.

Мужчина тихо вздохнул.

— Нет, вам не обязательно мне отвечать. Я знаю, что это вы. Итак, Бриларс’ Ваня Эссре Два, недавно прибыла из Эссре для проведения маркетинговых исследований. Вы встретили женщину, уволились с работы и поселились здесь. Пока все нормально. Но теперь вы сбились с дороги. Что ж. — Он поднял руки ладонями вверх. — Позвольте мне представиться. Меня зовут Ладис’ Харри. Я Председатель комитета Аматки. Прежде всего, Ваня, я должен сообщить вам, что вы арестованы за уничтожение общественной собственности, создание угрозы для населения и подрывную деятельность. И я чувствую, что нам очень важно поговорить о случившемся. Я хотел бы знать, как до всего этого дошло.

Харри встал и оперся на стол. От него слабо попахивало кофе и ликером.

— Я думаю, можно убрать кляп, Ваня, иначе нам будет трудно разговаривать. Но я должен быть уверен, что вы не совершите глупостей. Лейла стоит прямо позади вас, и если что, она даст вам успокоительное. И это было бы весьма печально, потому что мне в самом деле хотелось бы с вами поговорить. Можете ли вы пообещать мне, что мы сумеем побеседовать спокойно и собранно?

Ваня кивнула. Харри улыбнулся и кивнул курьеру позади нее. Кляп сняли, и давление у нее в голове ослабло. Ваня поморщилась и облизала уголки рта.

Харри откинулся на спинку стула.

— Ну что же. Итак, Ваня. Вы работали с кем-то еще?

Ваня покачала головой.

Харри коротко кивнул.

— Мне следовало сказать вам, что сообщила о вас Нина.

Его слова осели тяжелым комом в Ванином животе.

— Она пришла к нам вчера вечером, после того, как вы исчезли, — продолжил он. — Она рассказала нам все. Знаете, ей было нелегко. Она действительно любит вас. Она сказала, что у вас проявились подрывные наклонности, но она надеялась, что вы одумаетесь. А вчера вы сбежали из развлекательного центра. Вы сказали ей, что собираетесь домой? — Он выдвинул ящик и достал термос и две кружки. — Нина пошла домой, чтобы помириться с вами. Конечно, вас там не было. Вместо этого она нашла ваши записи.

Ваня ахнула. Харри остановился и посмотрел на нее.

— Да-да, — сказал он. — Поэтому она решила сделать то, что посчитала наилучшим для всех. И вот о чем мы с вами поговорим. Делать то, что лучше всего для всех. Кофе?

Ваня не стала отвечать и отвернулась. Харри как будто слегка обиделся, отвинтил крышку и наполнил свою чашку.

— У нас сложилась в некотором роде чрезвычайная ситуация. — Он отхлебнул кофе. Рука, держащая чашку, немного дрожала. — В свете этого я буду краток. Основное мы уже знаем: вы намеренно даете растворяться в своем доме объектам; вы вступили в заговор с библиотекарем Саминс’ Евгеном…

Ваня вздрогнула и Харри кивнул.

— Да, он тоже признался. Он не упомянул о вас, но Нина знала, что вы двое дружили. А еще есть то, что мы почерпнули из ваших записей — что вы участвовали в заговоре с Саролс’ Уллой и изучали подрывные документы, которые она хранила в своей комнате. Мы нашли коробку. Улла выдала вас, Ваня.

Когда Ваня открыла рот, чтобы возразить, он поднял руку, а другой открыл блокнот.

— Цитирую: «…что я точно знаю, как обстоят дела на самом деле, и все равно утверждаю, что продукты ЭГЭ сделаны из чего-то другого. Называла чашку ножом. У. упоминает о сумке, и говорит, что я хотела, чтобы она растворилась — потому что меня не устраивает порядок вещей». Вы же не отрицаете, что написали это? — Он наклонился вперед. — И, как мы знаем, на этом все не заканчивается. Вы были за пределами колонии и подошли к зонам, на которые наложен карантин. И наконец — это. Ограбление архива и рассекречивание конфиденциальных документов. — Он откинулся назад. — Такие вещи… они меня огорчают.

Казалось, он ожидает ответа. Ваня не находила в себе сил говорить.

Харри покачал головой:

— Вы не первая, кто затевает восстание.

Ваня словно различала кавычки вокруг последнего слова.

— Власти предержащие, мы же тираны, верно? Это угнетение, верно? — Он наклонил голову, чтобы встретиться с Ваней взглядом. — Верно?

— Да, — кое-как ответила Ваня. — Это прозвучало как «А».

— Вы ведь знаете, как устроено это место. Все знают. Мы — ограниченная популяция в мире, которого на самом деле не понимаем. Мы боремся без конца, чтобы поддержать порядок. Ведение этой борьбы приводит к обществу со строгими ограничениями.

Харри покрутил чашку в руках.

— Гораздо менее известно, что нам больше некуда идти, Ваня. Мы не можем вернуться. Путь закрыт. Наш единственный выбор — либо следовать правилам, либо быть уничтоженными. — Его глаза затуманились. — Люди еще умрут из-за того, что вы сделали, Ваня. Люди уже умерли.

— Мы уже мертвы, — выдавила Ваня меж сухих губ. — Это не жизнь. Вы ее приняли.

Харри приподнял брови.

— Кто это «вы», Ваня? Комитет избирается народом. Комитет — это люди. Нас могут низложить в любой момент. Кто угодно может баллотироваться на выборах. Вы ведь голосовали? Может быть, даже были кандидатом?

Ваня плотно сжала рот.

Харри вздохнул и снова встал со стула.

— Я могу понять, что вы прожили нелегкую жизнь, Ваня. Вы злы и разочарованы. Мы все согласились с правилами, необходимыми для нашего выживания, но некоторые люди просто не могут жить по ним. Вы возмутились системой, которая, как вы чувствуете, защищает всю группу, но делает больно вам. Тогда вы решили свергнуть систему и позволить группе погибнуть. Я правильно понял?

Харри немного подождал. Когда Ваня не ответила, он повысил голос:

— А вы не очень разговорчивы, да? Это, по-вашему, справедливо? Заставить платить невинных граждан? Если это не значит отнимать чью-то жизнь, то я и не знаю, что это. Вы ставите себя выше решения, которое приняли люди. Вам действительно нечего на это сказать?

Ваня набрала воздуха.

— Но это не так. Люди несчастливы…

— Это вы несчастливы. И вы теперь одна. Ваши сообщники вас бросили.

Оба вздрогнули от басовитого грохота снаружи. Харри взял себя в руки.

— Что же. Время вышло. Мне очень жаль того, что сейчас должно произойти, но, стало быть, так. Вы не оставили нам выбора.

Ее руку ужалила боль. «Берольс’ Анна», — выговорила Ваня. Грудь ее стеснило, стало трудно дышать, поле зрения начало мерцать и сужаться. Сквозь дымку она увидела, как Председатель подался вперед, его глаза расширились.

— Берольс’ Анна идет.

— Держите ее под седативными, пока все не кончится, — сказал издалека Ладис’ Харри.