— Кто-нибудь напомнит мне, почему это была хорошая идея? — Гвин тяжело дышала рядом с Нестой, пот струился по ее лицу, пока они занимались основной работой с мечом.

— Напомни и мне, — проворчала Эмери. Неста, слишком запыхавшаяся, чтобы говорить, просто хмыкнула.

Кассиан усмехнулся, и этот звук прокатился по ее телу. Вчера вечером в библиотеке он взял ее за руку и повел наверх, в ее комнату. Но все это исчезло, когда он увидел на столе Несты копию глав Гвин о Валькириях. Она читала о них, объяснила она, когда он взял страницы и пролистал их.

Его единственным ответом был глубокий поцелуй, прежде чем лечь на кровать, расположив ее над своим лицом, чтобы он мог насладиться ею неторопливо. Неста терпела целую минуту, пока ей не захотелось прикоснуться к нему, и повернулась, позволяя ему продолжать пожирать ее, в то время как она потянулась вниз по его телу и взяла его в рот.

Она никогда не делала этого… пировала, пока пировали ей… и он кончил на ее язык как раз перед тем, как она кончила на его. Они ждали совсем недолго, тяжело дыша в тишине на ее кровати, прежде чем она перелезла через него, поглаживая его рукой, затем ртом, и когда он был готов, она опустилась на него, впитывая каждый чудесный, толстый дюйм. Он растягивал и наполнял ее так восхитительно, что она быстро кончила. Он преследовал ее удовольствие своим собственным, сжимая ее бедра и входя в нее, ударяя в это идеальное место и заставляя ее снова кончать.

Сегодня утром у нее была легкая, приятная боль, и он подмигнул ей через обеденный стол, как будто знал, насколько чувствительны были некоторые места, когда она сидела.

— Я думал, что сегодня будет прекрасный день, чтобы внедрить технику восьмиконечной звезды, но если вы уже жалуетесь, мы можем подождать до следующей недели.

— Ты нас просто изводишь.

Новые жрицы, работающие с Азом, уже шатались на измученных ногах.

Кассиан поймал пристальный взгляд Несты.

— Ну что у тебя за отряд Валькирий.

Гвин резко повернулась к Несте.

— Ты ему сказала?

— Нет, — хором ответили Неста и Кассиан. — Ты думаешь, я не заметил техник дыхания, которые позволяют тебе сохранять спокойный, ровный настрой, даже когда мы с Азом тебя бесим? Я уж точно не учил тебя этому. Я могу распознать «Умиротворение» за милю.

Они просто таращились на него. Затем Гвин спросила:

— Ты знаешь технику?

— Конечно, знаю. На Войне я сражался рядом с Валькириями.

Воцарилась ошеломленная тишина. Неста забыла, сколько лет этим фейри, сколько Кассиан повидал и пережил. Она прочистила горло.

— Ты лично знал Валькирий?

Гвин издала пронзительный звук, в котором не было ничего, кроме чистого возбуждения. Азриэль, стоявший на другой стороне ринга вместе с остальными жрицами, полуобернулся на этот звук, высоко подняв брови.

Кассиан сверкнул улыбкой.

— Я сражался бок о бок с Валькириями в пяти битвах. Но это прекратилось в бойне на перевале Мейнир. — Его улыбка погасла. — Когда большинство из них погибло, чтобы спасти его. Валькирии с самого начала знали, что это самоубийственная миссия.

Азриэль вернулся к своим подопечным, но Неста чувствовала, что Говорящий с тенями следит за каждым словом и жестом брата.

Даже Гвин перестала улыбаться.

— Тогда почему они сражались? Если все знали, что это будет бойня. Но я ничего не смогла найти о том, что за этим стояла политика.

— Я не знаю. Я был пехотинцем иллирийского легиона; я не был посвящен ни в одну из дискуссий лидеров. — Он посмотрел на Несту, которая смотрела на него, разинув рот. — Но у меня были… друзья, которые пали в тот день. — То, как он засомневался говоря о друзьях, заставило ее задуматься, не было ли среди них кого-то большего. И хотя они были благородными, павшими мертвыми, что-то уродливое скрутилось в ее груди. — Валькирии сражались тогда, когда даже самые храбрые мужчины этого не делали. Иллирийцы старались забыть об этом. Я сражался с мужчинами, которые были моими начальниками, пытаясь помочь Валькириям. Они избили меня до полусмерти, приковали цепью к фургону с припасами и оставили там. Когда я пришел в себя, битва была окончена, и Валькирии мертвы.

Это был мужчина, которого она пригласила к себе в постель и который ушел прошлой ночью, не поцеловав ее на прощание.

— Почему ты не упомянул об этом, когда увидел страницы о них на моем столе?

— Ты не спрашивала, — Он обнажил иллирийский клинок. — Хватит истории. — Он нарисовал на земле четыре линии, которые пересекались, образуя восьмиконечную звезду. — Это ваша карта для нанесения ударов мечом. Эти восемь маневров. Вы выучили шесть из них. Сегодня вы узнаете две другие, и мы начнем с комбинаций.

— Почему бы нам не использовать технику Валькирий, если ты так восхищаешься ими? — спросила Гвин.

— Потому что я их не знаю, — ухмыльнулась Неста. — Если мы хотим снова стать Валькириями, — сказала она, — может быть, нам следует объединить иллирийскую и валькирийскую техники?

Она говорила это в шутку, но слова грохотали в пространстве, как будто она сказала какую-то великую правду, что-то, что заставило судьбу замереть. На этот раз Азриэль полностью повернулся к ним, прищурив глаза. Как будто эти тени что-то прошептали ему.

По спине Несты пробежал холодок.

Кассиан вгляделся в их лица. Как будто он увидел там что-то, чего не видел раньше.

— Сегодня мы изучаем иллирийскую технику. — Он кивнул Гвин. — На завтра принеси мне любую информацию о стиле Валькирий.

— Это огромная кипа бумаг, — сказала Гвин. — Меррилл пишет об этом книгу. Я могла бы достать вам копию текущей рукописи, так как в ней большая часть информации находится в одном месте.

Кассиан, казалось, обрел контроль над охватившими его эмоциями, потому что потер подбородок. Кровь Несты забурлила в ответ.

— Что-то новое, — сказал он скорее себе, чем им. — Что-то старое становится чем-то новым.

Он снова ухмыльнулся, и Неста обнаружила, что ее губы дернулись, чтобы ответить собственной улыбкой.

Особенно когда глаза Кассиана заблестели.

— Хорошо, дамы. Первое, что вам нужно знать о Валькириях: они не жалуются на то, что потеют.

***

— Валькирии? — спросила Фейра с другого конца обеденного стола в особняке у реки, поднеся вилку к губам. — Правда?

— Правда, — сказал Кассиан, потягивая вино за ужином. Он приехал в поместье, чтобы обсудить, что делать с оружием, сотворенное Нестой, и узнать, что об этом думает Фейра. Она не колебалась, прежде чем сказать, что Несте следует сообщить. Но когда она вызвалась рассказать ей, Кассиан вмешался. Он расскажет Несте, когда настанет подходящий момент.

Единственной, кто не голосовал, была Мор, которая оставалась в Валлахане, уговоривая правителей подписать новый договор, и ее отсутствие было отмечено почетным местом за столом.

— Мы никогда не слышали о них в землях людей, — сказала Элейн. Она была так же увлечена, как и Фейра, рассказом Кассиана: сначала об интересе Несты и остальных, затем о краткой истории женщин-бойцов. — Должно быть, это были страшные существа.

— Некоторые были так же прекрасны, как ты, Элейн, — сказал Рис, стоя рядом с Фейрой, — снаружи. Но как только они ступали на арену битвы, они становились такими же кровожадными, как Амрен.

Амрен подняла бокал в знак приветствия.

— Мне нравились эти женщины. Никогда не позволяли мужчине командовать ими — хотя я могла бы обойтись и без их глупого короля. Он так же виноват в их смерти, как и иллирийцы, которые ушли во время той битвы.

— Я не могу с этим поспорить, — сказал Кассиан. Ему потребовалось очень много времени, чтобы прийти в себя после этой битвы. Он никогда не возвращался к тому перевалу в Голлианских горах, но слухи утверждали, что его скалы остались бесплодными, как будто земля все еще оплакивала женщин, которые отдали свои жизни без колебаний, которые смеялись над смертью и так любили жизнь. Его первая любовница за пределами Ночного Двора была из рядов Валькирий — смелая женщина по имени Танвин с улыбкой, похожей на бурю. Она участвовала в той битве во главе Валькирий и никогда не выходила из ущелья. — Через мгновение Кассиан добавил:

— Неста хорошо вписалась бы в их компанию.

— Я всегда думала, что она родилась не на той стороне от стены, — призналась Элейн. — Она превращала бальные залы в поля сражений и плела интриги, как любой генерал. Как и вы двое, — сказала она, кивнув Кассиану, а затем, немного более застенчиво, Азриэлю.

Азриэль одарил ее легкой улыбкой, от которой Элейн быстро отвела взгляд. Кассиан постарался скрыть свое недоумение. Люсьен, конечно же, был здесь не для того, чтобы рычать на любого мужчину, который смотрел на нее слишком долго.

Фейра наконец-то откусила кусочек от аппетитного обеда.

— Неста-волчица, которую всю жизнь держали в клетке.

— Я знаю, — сказал Кассиан. Она была волком, который так и не научился быть волком, благодаря той клетке, которую люди называли приличием и обществом. И как любое жестокое животное, она кусала любого, кто приближался. Хорошо, что ему нравилось, когда его кусали. Хорошо, что он наслаждался синяками и царапинами, которые она оставляла на его теле каждую ночь, и что ее высвобождение, когда он был похоронен в ней, заставляло его хотеть ответить на это своим собственным.

Элейн наклонилась вперед.

— Ты только думаешь, что знаешь-ты не видел ее на танцполе. Вот когда Неста действительно позволяет волку свободно разгуляться. Когда есть музыка.

— Неужели? — Неста как-то сказала ему, когда он вытащил ее из какой-то захудалой таверны, что она была там из-за музыки. Он проигнорировал ее, думая, что это оправдание.

— Да, — сказала Элейн. — Она обучалась танцам с самого раннего возраста. Она любит их и музыку. Не в том смысле, что ей нравится вальс или гавот, а в том, что исполнители превращают это в искусство. Неста могла остановить весь бальный зал, когда танцевала с кем-нибудь.