Легкие перестали болеть. Ее тело перестало болеть.

Ей не требовался воздух. Она не чувствовала боли.

Она смутно видела сквозь прорези Маски. Келпи был тощим белым существом — существом из чистой ненависти и голода.

Он отпустил ее, словно в шоке и ужасе. Как будто он заколебался, увидев, во что она теперь превратилась.

Это все, что было нужно Несте.

Она чувствовала их вокруг себя. Мертвецов.

Чувствовала их давно сгнившие тела, одни просто кости, другие сохранились, наполовину съеденные под их древними доспехами. Их оружие лежало рядом, выброшенное и проигнорированное тварями болота, которые были больше заинтересованы в том, чтобы питаться разлагающейся плотью, даже давно сгнившей.

Тысячи и тысячи тел.

Но она не станет призывать тысячи. Пока нет.

Ее кровь была холодной песней, Маска-скользящим эхом, шепчущим обо всем, что она могла сделать.

Неста не отказалась. Только обняла это чувство, позволив магии — более холодной, чем ее собственная, и такой же старой — течь по ее венам.

Келпи овладел собой и, прежде чем прыгнуть, обнажил две пары зубов.

Костлявая рука обхватила его лодыжку.

Келпи резко обернулся, вглядываясь вниз. Как раз в тот момент, когда другая костлявая рука, покрытая потрескавшейся от старости перчаткой, обхватила другую лодыжку.

Рука с выпавшей из пальцев плотью схватила его за гриву черных волос.

Келпи снова повернулся к ней, широко раскрыв черные глаза.

Дрейфуя в воде, сила Маски ледяной песней пронизывала ее, Неста призывала мертвых. Делая то, чего не могло ее собственное тело.

Хотя она сражалась против Томаса, против Котла, против короля Хэйберна, все это случилось с ней. Она выжила, но была беспомощна и напугана.

Но не сегодня.

Сегодня она справится.

Келпи дернулся, освобождаясь от одной костлявой руки, в то время как десять других, на концах длинных, костлявых рук, вытянулись. Их тела поднялись вместе с ними. Он попытался выплыть из их хватки, но позади него появился высокий скелет, наполовину одетый в ржавые доспехи. Он обхватил существо руками. Лицо, которое было всего лишь костью, выглядывало из — за плеча келпи, челюсти открылись, чтобы показать острые зубы — не Высшего фейри, тогда-которые блестели, прежде чем они погрузились в белую плоть келпи.

Он закричал, но беззвучно. Точно так же, как мертвецы были беззвучны, поднимаясь с темного дна, некоторые в походном строю, приближаясь к нему.

Неста позволила силе течь через себя, позволяя Маске делать то, что она хотела, поднимая почтенных мертвецов, которые когда-то были похоронены здесь и страдали от службы быть бесконечной едой для келпи и ему подобных.

Келпи отбивался от мертвецов, его глаза теперь умоляли. Но Неста смотрела на него без капли жалости, все еще ощущая во рту вкус его мерзости.

Она знала, что он видит, как блестят ее зубы. Знал, что келпи видел ее холодную улыбку, когда она приказывала мертвецам разорвать его в клочья.

***

— НЕСТА!

По пояс в черной воде, такой чернильной, что он не мог видеть своих бедер под ней, Кассиан проревел ее имя, пока Аз парил над головой, сканируя периметр…

Он уловил ее запах у кромки воды — ее запах и мочу, черт бы его побрал. Она что-то видела, на нее напало что-то настолько ужасное, что она обмочилась, и теперь она ушла под эту воду…

— НЕСТА!

Он не знал, с чего начать в этой темноте. Если он и дальше будет шуметь, на поиски придут другие существа, но он должен найти ее, иначе он рухнет и умрет…

— Неста!

Азриэль приземлился в воду рядом с ним.

— Я ничего не вижу, — задыхаясь, проговорил он, и глаза его были такими же безумными, как и его собственные. — Нам нужен Рис…

— Он не отвечает.

Как будто болото проглотило их сообщения так же, как оно поглощало звуки.

Кассиан вошел в воду по грудь, слепо хватаясь руками за любую подсказку, за тело…

Он взревел от этой мысли, и даже Орид не смог заглушить этот звук.

Он бросился вперед, и только рука Азриэля на воротнике доспеха остановила его.

— Смотри, — прорычал Аз.

Кассиан посмотрел туда, куда указывал Азриэль, чудь подальше от них. Поверхность покрылась рябью. Внизу сиял золотой свет. Кассиан поплыл к нему, но Аз снова остановил его, его Сифоны вспыхнули синим.

Затем копья всплыли на поверхность.

Как лес, поднимающийся от воды. Потом шлемы, с которых капала вода, одни ржавые, другие блестящие, словно только что выкованные. А под этими шлемами-черепа.

— Мать, спаси нас, — прошептал Азриэль, и это был не благоговейный трепет, а чистый ужас, когда мертвые поднялись из глубин Орида.

Их целая шеренга, целый легион. Какие-то простые скопления торчащих костей, отвисшие челюсти и невидящие глаза. Какая-то наполовину сохранившаяся, разлагающаяся плоть хлопала по обнаженным ребрам. Судя по их прекрасным доспехам, они были воинами, королями, принцами и лордами.

Они поднялись из воды, остановившись на мелководье возле колючего острова. И когда этот золотой свет прорезал поверхность перед ними, мертвецы опустились на колени.

Каждое слово вылетело из головы Кассиана, когда Неста тоже вынырнула из воды, словно ее подняли на колонне снизу. На ее лице сидела золотая маска, примитивная, но с рельефными завитушками и узорами, такими древними, что они потеряли всякий смысл.

Вода стекала по ее одежде, волосы были вырваны из косы, а в руке …

Болталась голова келпи на клочке черных волос, разорванное лицо застыло в крике. Точно так же, как голова короля Хэйберна свисала с ее руки.

Только серебряный огонь горел за глазами Маски.

— Святые боги, — выдохнул Азриэль. Мертвецы стояли неподвижно, словно легион, готовый нанести удар. Их воля была в ее власти, ее приказ был их единственной причиной существования. У них не осталось никакого «я» — только она, только Неста, протекающая сквозь них.

— Неста, — прошептал Кассиан.

Неста отпустила голову келпи. Черная вода у ее ног поглотила ее целиком.

Холодная сила устремилась к ним, и когда она ударила, Кассиан позволил ей пронестись мимо него, вокруг него, отдаваясь ей. Потому что сопротивляться ей означало бы вызвать гнев Маски. Противостоять ей означало противостоять самой Смерти.

Азриэль задрожал, преодолевая эту первобытную силу.

Но оба они были иллирийцами, нравилось это Азу или нет. И они сделали то, что их народ всегда делал перед прекрасным ликом Смерти. Они поклонились.

Стоя по грудь в воде, они не могли низко кланяться, но опустили головы, пока их лица почти не коснулись поверхности. Кассиан поднял глаза, удерживая позицию, и увидел, как золото Маски танцует на воде. Потом золотой блеск сместился.

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Неста снимает Маску.

Мертвые рухнули. Упали под черную поверхность в брызгах и ряби и исчезли совсем. Не осталось ни одного копья.

Неста тоже опустилась, словно ее уронили. Кассиан бросился к ней, ледяная вода хлестала его по лицу. Он схватил ее как раз в тот момент, когда она ушла под воду.

Она обмякла, когда он тащил ее обратно к Азу, который держал свой меч против всего, что могло выползти из воды. Когда они добрались до берега, травы и дерева, Кассиан оглядел ее бледное лицо, разодранное и исцарапанное вокруг рта и челюсти.

Неста моргнула, и ее глаза снова стали серо-голубыми, а потом она прижала Маску к груди, как ребенок куклу, дрожа.

Все, что Кассиан мог сделать, — это обнять ее и прижать к себе, пока дрожь не прекратилась и беспамятство не подарило ей милость забвения.