Мэйт.

Это слово пронзило Несту, как падающая звезда, когда они с Беллиусом бросились друг на друга, нанося удары, пиная, уворачиваясь. Как будто произнесение этого слова дало ей последний прилив сил.

Беллиус с такой силой ударил Несту кулаком в челюсть, что она отшатнулась на несколько шагов.

Она уклонилась от его следующего движения, нанеся удар по ребрам. Но он продолжал подталкивать ее к арке, к линии.

Изматывая ее.

Она будет продолжать. До самого конца она будет бороться с ним.

Кулак Беллиуса коснулся ее левой щеки. Боль пронзила ее. Ноги Несты подкосились. Она полетела назад, и время замедлилось.

Она приземлилась по другую сторону линии на земле и могла поклясться, что гора содрогнулась.

Неста поползла. Ей было все равно, какой жалкой она казалась. Она отползла от Беллиуса через арку, разрушая линию, которую провела.

Он двинулся вперед, окровавленный и насмешливый.

— Я собираюсь насладиться этим.

Она утверждала, что было бы прекрасно умереть за своих друзей, что это было прекрасно, потому что они сделали это, они победили, но быть убитым этим…

Неста зарычала. У нее ничего не осталось. Ее тело отказалось от нее. Как и многие другие.

Беллиус вытащил из-за голенища сапога нож.

— Пожалуй, я лучше перережу тебе горло.

Она была одна.

Она родилась одна и умрет в одиночестве, и этот ужасный мужчина убьет ее.

Прогремел гром, и вся гора содрогнулась от его удара. Беллиус шагнул к ней, подняв нож.

Брызнула кровь.

Сначала она подумала, что это молния ударила ему в горло, открыв его так широко, что кровь брызнула в снежный воздух.

Но потом она увидела крылья.

И когда Беллиус рухнул на землю, захлебываясь кровью, и увидела Кассиана, стоящего там, оскалившего зубы и сжимавшего в руке клинок, она подумала, не был ли гром, сотрясающий гору, его яростью.

Кассиан перешагнул через умирающее тело Беллиуса и протянул ей руку. Не для того, чтобы подхватить ее на руки, а чтобы помочь подняться. Как он всегда делал.

Неста схватила его за руку и встала.

Но она забыла о своей боли, о смерти вокруг них, когда он прижал ее к груди и себе, нежно шепча в ее окровавленные волосы:

— И сейчас я перережу твою прелестную шейку.

***

Слова Кассиана не принадлежали ему. Его руки не были его руками, когда Неста — как его мэйт — попыталась вырваться, и он крепко обнял ее. Достаточно сильно, чтобы ее кости застонали под его руками.

Он кричал. Молча, бесконечно. Кричал, чтобы она боролась с ним, бежала. Кричал на себя.

Но он не мог. Что бы он ни делал, он не мог остановить это.

— Кассиан, — сказала Неста, вырываясь.

Убей меня, — мысленно умолял он ее. Убей меня прежде, чем я это сделаю.

— Кассиан. — Неста толкнула его в грудь. Но его руки держали крепко. Сжали ее крепче.

— Он не может повиноваться тебе, Неста Арчерон, — проскрежетал старый, иссохший голос из-за спины Несты. — Теперь он мой.

Кассиан не мог даже широко раскрыть глаза в знак предупреждения. Его руки расслабились по молчаливому приказу королевы, позволив Несте повернуться в его объятиях.

Он представил ее Бриаллин, которая носила Корону на своих тонких седых волосах.