— То есть ты хочешь сказать мне, — пробормотала Эмери, когда они стояли на тренировочном ринге два дня спустя, — что ты поругалась со своей семьей, исчезла на неделю с Кассианом и вернулась с настоящим мечом, но я должна поверить тебе, когда ты говоришь, что ничего не случилось?

Гвин хихикнула, ее внимание было сосредоточено на том, чтобы привязать длинную белую шелковую ленту к деревянной балке, торчащей из края ямы. Ни ленты, ни балки не было там неделю назад, и Неста понятия не имела, как они вообще закрепили дерево в камне, но это было так.

Свежий утренний ветер трепал волосы Несты.

— Скажи мне, что у тебя была хотя бы неделя секса, — пробормотала Эмери.

Неста подавилась смехом, когда Кассиан застыл на ринге, но не обернулся.

— Может, и была.

После той ночи у озера они с Кассианом задержались там на целых два дня, либо тренируясь с его мечом, либо трахаясь, как животные, на берегу, в воде, склонившись над валуном, когда она стонала его имя так громко, что оно эхом отражалось от вершин вокруг них. Он овладевал ею снова и снова, и она каждый раз царапала его и рвала кожу, как будто могла забраться в него и слить их души.

Они вернулись вчера вечером, и она слишком устала, чтобы отважиться войти в его комнату. Она предположила, что его позвали в особняк у реки, потому что он не был на ужине и не искал ее.

Однако она не была готова к встрече с Фейрой. Несмотря на все, в чем она призналась Кассиану, этот шаг … Скоро она столкнется с этим лицом к лицу.

— Готово, — объявила Гвин, и белая лента, свисавшая с балки, затрепетала на ветру. Позади них несколько жриц, работающих с Азриэлем, обернулись, чтобы посмотреть, в чем дело с лентой. Говорящий с тенями скрестил руки на груди, наклонил голову, но остался на своей половине кольца.

Кассиан, однако, приблизился к творению рук Гвин и пропустил белый шелк сквозь два пальца. Неста не смогла сдержать румянца.

Он сделал это у озера: после того, как он трахал ее пальцами, он удерживал ее взгляд, пока тер ими друг о друга, проверяя скольжение ее влаги по своей коже так же, как он касался этой ленты. По тому, как потемнели его карие глаза, она поняла, что он вспоминает то же самое.

Но Кассиан прочистил горло.

— Объясни, — приказал он Гвин.

Гвин расправила плечи.

— Это тест Валькирий на то, закончена ли подготовка и готова ли ты к битве: нужно разрезать ленту пополам.

Эмери фыркнула.

— Что?

Но Кассиан задумчиво хмыкнул, указывая на другую половину ринга.

— Аз сказал мне, что вы также начали предварительную работу со стальными клинками, пока нас не было. — Он кивнул Гвин и Эмери, первая посмотрела на Азриэля, который молча наблюдал. — Так покажите мне, чему вы научились. Разрежьте ленту пополам.

— Мы разрежем ленту надвое, — осторожно спросила Эмери Гвин, — и наше обучение будет завершено?

Гвин снова взглянула на Азриэля, который подошел ближе.

— Я не совсем уверена.

Кассиан отпустил ленту.

— Обучение воина никогда не бывает завершенным, но если вы способны разрезать эту ленту надвое — одним ударом, тогда я бы сказал, что вы можете выстоять против большинства врагов. Даже если вы тренируетесь совсем недолго. — Услышав их молчание, он посмотрел между ними. — Кто первый?

И снова все трое обменялись взглядами. Неста нахмурилась. Тот, кто пойдет первым, получит всю тяжесть унижения. Гвин покачала головой. Ни за что на свете.

Эмери открыла рот.

— Почему я? — спросила она.

— Что? — спросил Кассиан, и Неста поняла, что они не разговаривали.

— Ты самая старшая, — сказала Гвин, подталкивая Эмери к ленте.

Эмери заворчала, но шагнула к болтающейся ленте, неохотно взяв протянутый Кассианом меч. Азриэль что-то пробормотал через плечо жрицам, находившимся под его опекой. Они тут же снова зашевелились. Но внимание Азриэля снова переключилось на летну.

— Может, поспорим? — спросила Гвин у Несты.

— Заткнись, — прошипела Эмери, хотя в ее глазах светилось веселье.

Неста ухмыльнулась.

— Продолжай, Эмери.

Выругавшись себе под нос, плотно сжав крылья, Эмери подняла клинок почти идеальной формы и попыталась разрезать ленту.

Белый шелк затрепетал и изогнулся вокруг лезвия. И совершенно не разрезался надвое.

— Давайте все признаем, что мы знали, что это произойдет, — сказала Эмери, оскалив зубы, когда она снова взмахнула мечом. Лента извивалась, но осталась целой.

Кассиан похлопал ее по плечу.

— Похоже, увидимся завтра на тренировке.

— Придурок, — пробормотала Неста.

Кассиан рассмеялся, взял меч у Эмери и — на одном дыхании — крутанулся, нанося удар низко и ровно.

Нижняя половина ленты упала на землю. Идеальный кусочек.

Он ухмыльнулся.

— По крайней мере, я могу перерезать ленту.

***

Неста не забыла этот прощальный выстрел. Не тогда, когда они закончили дневную тренировку, и уж точно не тогда, когда она тащила Кассиана вниз по лестнице, прямо в его спальню, жажда ревела в ее венах.

Кассиан, по-видимому, чувствовал то же самое, так как он почти не разговаривал последние несколько минут, его глаза ярко сверкали. Они добрались только до его стола у стены, прежде чем она схватила его — как раз в тот момент, когда он толкнул ее на деревянную поверхность и снял с нее штаны.

Склонившись над столом, ее нижняя половина была полностью обнажена, Неста вонзила свои ноющие соски в деревянную поверхность, наслаждаясь жестоким раздавливанием. Куртка, рубашка, ботинки — все осталось на ней. На самом деле ее брюки были спущены только до лодыжек, что еще больше ограничивало ее движения. Оставив ее полностью в его власти.

И когда его член наконец глубоко вошел в нее, они оба застонали. Он стоял позади нее, одной рукой упираясь в стол, другой сжимая ее бедро, когда он вышел почти до кончика, а затем медленно толкнулся обратно. Неста выгнулась.

— Я мог бы трахать тебя целыми днями, — сказал он, уткнувшись в ее потную шею. Она застонала, уткнувшись в кипу бумаг. — Я чертовски пропитан тобой, — прорычал он, и рука на ее бедре скользнула вокруг, дразня вершину ее бедер.

При первом же насмешливом ударе она выдохнула:

— Кассиан.

Он входил в нее в ровном, глубоком темпе. Жидкое скольжение его члена в нее звучало непристойно через его обычно тихую спальню. Его яйца касались ее, щекоча с каждым мощным толчком.

— Сильнее. — Она хотела, чтобы он отпечатался на ее костях. — Сильнее.

— Черт, — взорвался он на выдохе и отстранился от того места, где держался. — Держись за стол, — приказал он, и Неста потянулась, чтобы ухватиться за края, как раз когда его руки опустились на ее бедра. Его бедра прижались к ее бедрам, раздвигая ее еще больше — настолько широко, насколько она могла — и он не предупредил, прежде чем его руки сжались и он освободил себя.

Восхитительные, карающие толчки ударили так глубоко, что он ударился о ее внутреннюю стену, и ее глаза закатились назад от чистого блаженства. Он стал диким, безжалостным. Она могла бы рыдать от удовольствия, от его огромных размеров, таких больших, что к ним никогда нельзя было привыкнуть. Каждый неумолимый толчок заставлял ее медленно прижиматься к столу, дерево и бумаги дразнили ее грудь, и она чуть не плакала от этого тоже.

Пальцы Кассиана впились в ее бедра так сильно, что Неста знала, что у нее будут синяки, ей нравилось, когда они появлялись. Он изменил позу, и его член погрузился еще глубже, и звуки, которые исходили от нее, были не человеческими или фейскими, а чем-то гораздо более первобытным.

— Черт, да, — прорычал он в ответ на ее самоотверженность. — Вот так, Неста. — Он подчеркивал каждое слово яростным ударом. — Я хорошо к тебе отношусь?

Она всхлипнула в подтверждение, затем сумела сказать:

— Мне нравится, когда ты жестко входишь в меня. Каждый раз, когда я двигаюсь, и мое тело болит… — Ей пришлось бороться за слова. За контроль. — Я думаю о тебе. О твоем члене.

— Хорошо. Я хочу, чтобы мой член был единственным, о чем ты думаешь. — Его ритм замедлился, когда он лизнул ее шею. Она услышала насмешливую улыбку в его словах, когда он прошептал:

— Потому что твой хорошенький маленький центр-единственное, о чем я думаю.

При этих словах, его нецензурной брани, ее пальцы на ногах сжались. Но она не позволила ему выиграть этот раз, не тогда, когда это каким-то образом превратилось в соревнование за то, кто может заставить другого прийти первым, поэтому она прошептала:

— Мне нравится чувствовать, как твое семя скользит по моим бедрам, и знать, что ты оставил во мне свой след.

— Черт, — выдохнул он, его бешено колотило, так что только ее хватка на столе удерживала ее ноги на земле. — Черт!

Кассиан кончил с ревом, и при первом же толчке его члена, глубоко вошедшего в нее, она кончила, крича так громко, что он зажал ей рот рукой. Она прикусила его пальцы, и он продолжал двигаться в ней, проливая себя снова и снова. До тех пор, пока его семя снова не потекло по ее бедрам, пока он не скользнул пальцами сквозь поток и не поднял его к тому месту на вершине ее лона.

— Ты даже не представляешь, что только что начала, — прошептал он ей на ухо, размазывая свою влагу, втираясь в ее чувствительную плоть ленивыми кругами.

Неста не ответила, когда его пальцы коснулись ее, и она снова кончила.

***

Неста не рискнула спуститься в город, чтобы повидать Фейру. Или Амрен.

Но она продолжала идти к лестнице. Она не смогла снова добраться до конца. Часть ее знала, что если она захочет, то сможет это сделать — так же, как она могла бы открыть рот и попросить Кассиана отвезти ее в дом у реки. Но она этого не сделала.

Поэтому она продолжала покорять лестницу еще неделю, всегда спускаясь примерно на полпути, прежде чем повернуть назад, ее ноги превращались в желе к тому времени, когда она возвращалась в коридор.

Это было уместно, учитывая, что ее руки тоже были желе. Да, она держала меч всем телом, но больше всего болели руки. И не помогало то, что теперь они начали использовать щиты.