ПАСТОРАЛИ (1976)

О, сколько жизни было тут,

Невозвратимо пережитой!

Федор Тютчев

Сильнее, приятнее венузинца звоны,

Но я твоим говорю языком счастливым.

Антиох Кантемир

* * *Говорила Муза:Многим тыЛюбовался: морем, розой, птицей.Красота… За нежные цветыДумаешь над бездной уцепиться?Не спасешься. Бездна — суждена.Но пока — из чувства и — искусстваПриготовь-ка сладкого вина,От которого приятно-грустно.Ты узнал «на жизненном пути»,Что бывают в мире диссонансы.Что ж? и диссонансы превратиВ нежно-элегические стансы.Да, не без иронии порой,Звуками и красками играя,Утешай поэзией-игрой,Радужной сонатой полурая.О прекрасном, нежном — о любви,О весне — ведь не одни печали —Напиши нежнее, назовиКнижку сладко-сладко: «Пасторали».* * *Все глазами взять хочу яИз темнеющего сада.Иннокентий АнненскийБыл южный сад. И птицы – самоцветы,Как фейерверк, как пышные ракеты,Почти затмив закаты и рассветы,Сияли. Я залюбовался пиром –Рубином, изумрудом и сапфиром,Живым, живым, но непонятным миром.И всё кричал пернатый царь – с восточнойГортанностью, — стоявший одиночкой,Лазурно-желтый, с черной оторочкой.А птичка розовато-голубая,Головкой утвердительно кивая,Твердила, что она — из Уругвая.Я отвечал: я тоже издалёка,Из края, где береза и сорокаИ снег лежит широко и глубоко;Но в край иной придется удалитьсяИ надо поскорее насладитьсяИгрою красок, маленькая птица.* * *All I have is a voice.WynstanHugh AudenВсе, что есть у меня – это голос.УистенХью ОденМожет быть, навек запечатлеетсяВпечатление и настроениеВечера, когда снежок белеется;Передать бы тихое спокойствие:Кажется, и шевельнуться лень, и яМедленно слежу за тенью двойственной.Тихо так, что вечер вроде вечности.Но кусты, еще вчера осенние,В инее до самой тонкой веточки.Дождь прошел вчера, но эта лужица,На которой возникаю тенью я,Поутру обледенеет, сузится. В этом парке тихо удивительно.Статуя белеет привидением —Или, может, Ангелом-Хранителем?Сохрани меня. Далеким вечеромКто-то будет жить моим мгновением,В этих вот словах увековеченным.* * *… влечет мя на похвалениеи на плетение словесЕпифанийПремудрыйГолубоваты, чуть сиреневатыБольшие комья царственных гортензий.Крылатый мальчик держит пышный вензель,И пестрый голубь – ангел Фра Беато.Забудем в полдень, птичий и пчелиный,О бедности, о смерти и болезнях,Смотря на праздник солнечный глициний,На пальцы рук богининых прелестных.И в яркой мгле пруда пылают рыбы,Как листья купины неопалимой.А там, в аллеях, розовые дымы,Как отсвет горнего Ерусалима.Да, милый друг, почти осанна в вышних!Почти простить, благословить готовВ сиянье солнечных, могуче-пышныхИюльских олеандровых садов.* * *Каждый листик надеется стать соловьем,И минуты хотят опадать лепестками.Персик, розовый персик — летать снегирем,Валуны — вдалеке проплывать облаками.Хочет елка быть Ладою древних князей,Ярославной в Путивле за мужа молиться,И хотелось бы маленькой детской слезеСтать жемчужиной дивной на шее царицы.Хочет вечер безлунный стать «Песней без слов»,И цикады мечтают: они — Геспериды.О, волшебник Искусство! Лишь несколько словИ Плеядами станут земные акриды.И колючки на розе — лучами. О да!Посмотри: только несколько жестов артиста,И морская звезда — Голубая звезда,И медуза, как чайная роза, душиста.* * *Сердце сожмется – испуганный ежик –В жарких ладонях невидимых Божьих.Ниточка жизни – лесной паутинкой,Летней росинкой, слезинкой, потинкой.Листья в прожилках, как темные руки.Время грибное, начало разлуки.Лично известный и лесу, и Богу,Листик летит воробьем на дорогу.Вот и припал, как порой говорится,К лону родному, к родимой землице.Крыша, гнездо. И стоит, будто аист,Время твое, улететь собираясь.Скоро в ладонях невидимых БожьихСердце сожмется — испуганный ежик.