Теперь встает для школы новый вопрос. Мы имеем в школе много пионеров, октябрят, коллективы ребят. Их организации учат, как коллективно работать. Но старым учителям часто трудно перестроиться так, чтобы научить коллективно работать. Индивидуально они еще могут научить работать, а как научить работать коллективно — не умеют. В этом одна из больших трудностей. При коллективном труде имеет громадное значение правильная организация труда. Коллективный труд — это не только совместная работа. Это правильно налаженная совместная работа, проводимая по определенному плану, с учетом времени, сил, возможностей. Надо, чтобы она вовремя начиналась и вовремя кончалась. Нужно разделение труда. Но необходимо, чтобы каждый умел делать порученную ему работу, отвечал бы за нее, делал бы ее определенными темпами, чтобы работа каждого учитывалась, чтобы она объединялась с работой других.

Когда я говорила о том, что надо давать знания в понятной форме, я забыла остановиться на вопросе, что ребятам нельзя давать отвлеченных понятий, не иллюстрируя их. Я знаю это по опыту. Это относится не только к занятиям с ребятами, но и к писанию популярных книжек для широких масс. Я писала одну популярную книжку и там старалась приводить конкретные примеры, но в некоторых случаях, когда дело касалось вопросов, которые мне казались общеизвестными, я этих конкретных примеров не приводила. Я дала рукопись книжки на проработку в три места: в одну коммуну, где были старые коммунары, в колхоз дала и потом крестьянкам, не перешедшим еще в колхоз. Это было два года тому назад. Я просила товарищей, которые проводили чтение этих рукописей, отметить те вопросы, которые задавались, и интересно, что в одних и тех же местах в различных аудиториях задавались одни и те же вопросы, требовавшие разъяснения общих понятий, так что, переделывая в окончательном виде книгу, я увидела, что нужно конкретными примерами иллюстрировать те понятия, которые я раньше считала для всех вполне ясными. Вот и для ребят очень важно постоянно иллюстрировать все конкретно, понятными ребятам примерами. Кроме этого, чрезвычайно важно давать иллюстрации, важны картины, волшебные фонари, кино. Все это играет громадную роль именно с точки зрения политехнизма. У нас отдельные ребята рисуют хорошо. Но если возьмем школу в целом, то с рисованием обстоит дело плохо. У нас слабо преподавание рисования, черчения, а между тем, если мы хотим, чтобы ребята овладели техникой, мы должны развивать их зрительную память, должны развивать умение отображать виденное и мыслить определенными образами. И вот как-то т. Барсуков рассказывал мне о своей учебе, как у них в школе был интереснейший учитель рисования, который водил ребят на производство. «Вы, — говорил он, — ребята, замечайте, смотрите машины, кто что заметит, то и нарисует». И когда первый раз вернулись ребята с экскурсии, то они совершенно были растеряны, не знали, что зарисовать. Но постепенно развилась зрительная внимательность, они научились смотреть, наблюдать, рисовать виденное. Этот рассказ т. Барсукова очень ярко показывает, как у нас должно строиться рисование, как мы должны развивать зрительную память, умение наблюдать и отображать то, что видишь. На это дело надо налечь, здесь надо как-то договориться, провести какое-то совещание с учителями рисования, педагогами, с тем чтобы в педтехникумах ввести обучение рисованию. Это совершенно необходимо, на это нужно обратить громадное внимание. В то время как в Германии, Америке, Франции на это дело обращается серьезное внимание, у нас должного внимания на это не обращается, а между тем это крайне необходимо. Рисование — такая же необходимая часть изучения техники, как и экскурсии, изучение физики и т. д. Это — чрезвычайно важная вещь.

Вообще у нас искусство отодвинуто на задворки. Музыка, например, имеет громадное организующее влияние, а у нас даже пионеры перестали петь. Характерно, что, когда была конференция научно-педагогической секции ГУСа, МОНО, чтобы развлечь участников, организовал детские выступления, и в частности пел детский хор. Сначала комсомолец выступил со вступительной речью, потом 200 человек детей запели очень хорошие организующие революционные песни под управлением т. Тугаринова. Песни были хорошие, вроде «Даешь программу Ильича» и т. д., но пели только одни девочки. Я спросила рядом сидевшего со мной комсомольца, который произносил вступительное слово, почему поют только одни девочки, и он ответил, что мальчики не будут петь, они считают, что этим должны заниматься девчата. По этому поводу мы тоже говорили в ЦБ юных пионеров, и там подтвердили, что «мальчата» пение презирают. Я предложила этому комсомольцу другой вопрос — часто ли выступают эти 200 девочек на подобных собраниях, как сегодня. Он мне ответил, что почти каждый день. Вот к чему сводится обучение ребят пению. Ребята превращаются в труппу, которая ежедневно с одного собрания едет на другое. Не это нам нужно. Нам нужно, чтобы все поголовно ребята, как мальчики, так и девочки, обучались музыке, надо, чтобы музыка их увлекала, давала им определенную зарядку, чтобы она организовывала их. Это имеет очень большое значение:

Я хочу привести вам один пример. В селе Рябушки по Брянской железной дороге летом жил политехнический отряд пионеров, и есть там профессиональная школа для беспризорных. Между ними была вражда. Пионерский лагерь проделал громадную работу и получил всеобщее признание, а беспризорные ребята жили взаперти в Пафнутьевском монастыре, и они хулиганили: резали кур, дразнили пионеров и т. д. Пионеротряд нашел путь для сближения с этими ребятами, и большую роль тут сыграла музыка. Беспризорные ребята приходят в пионерлагерь, все становятся в ряд, и под гармошку идут на реку купаться, и возвращаются так же обратно. Ребята писали, какое это имеет организующее значение, как сближает музыка, как она организовывает, как поднимает настроение. Ее надо всячески использовать.

Теперь относительно экскурсий. Экскурсии — это дело чрезвычайно важное. Но у нас они недостаточно используются и недостаточно подготовляются. Нам нужно поднять на высшую ступень методику преподавания и просмотреть те новые моменты, которые мы должны внести в программу. Нам нужно рационализировать нашу программу и наше расписание.

За последнее время некоторые школы у нас ввели так называемые «свободные часы». Опыт показал, что эти добавочные свободные часы дают большие результаты. В эти часы ребята занимаются злободневными вопросами, которые обыкновенно учителя не знают, в какой предмет сунуть, и если всовывают, например в математику, какой-нибудь злободневный вопрос, то этим срывают занятия. Такие вопросы нужно вносить в так называемые «свободные часы». У разных ребят имеются разные интересы, и одних интересует, скажем, техника, а других — литература. И в эти часы можно организовать дифференцированные занятия. Затем оказывается какой-нибудь пробел, и ребята выясняют, что по математике им не хватает таких-то знаний, без которых они не могут двигаться. Этому они могут подучиться в «свободные часы». Там, где эти занятия проводятся рационально, планово, — там школьная учеба стоит очень высоко. Это дает ребятам возможность лучше овладеть теми или другими знаниями. «Свободные часы» ничего общего не имеют с «свободным воспитанием». «Свободные часы» имеют целью разгрузить занятия по различным предметам от бесед на темы, органически не связанные с предметом (например, беседы о дисциплине, о режиме и пр.), имеют целью заполнение всех неизбежных прорывов. «Свободные часы» делают нормальное расписание более устойчивым.

Мы должны в нашей политехнической школе дать ребятам определенное мировоззрение, а оно может вырабатываться только тогда, когда знания будут даваться не в качестве каких-то отрывков, которые скоро забываются, потому что неизвестно, по какому случаю они были даны.

Нужно, чтобы знания были уложены в определенную систему.

В свое время мы говорили о необходимости комплексности и видели эту комплексность именно в таком расположении материалов и программ, которое дает понимание взаимоотношений между различными отраслями знаний, дает возможность каждое явление понимать во всех его связях и опосредствованиях, как этого требует от нас диалектический подход к изучению науки и техники, но у нас часто комплексность вульгаризировалась. У нас начали связывать что попало с чем попало и комплексность выливалась часто в довольно нелепую вещь. Задумана она была как увязка между знаниями, как мост между разными знаниями, а стали связывать что угодно с чем угодно, стали делать массу неверных искусственных увязок. Та комплексность, которая получилась в быту нашей школы, никуда не годится.