Катрин медленно поднялась с дивана и отправилась в кабинет мужа. Она редко здесь бывала — только когда он сам просил ее найти что-нибудь в ящиках его стола или покопаться в его компьютере в поисках нужного файла. Поэтому она прекрасно знала, где лежит ключ от единственного ящика, который запирался — под постаментом тяжелой настольной лампы с зеленым абажуром. Это не было тайной. Сергей запирал ящик не от нее — от Антошки, которому ни в коем случае нельзя было совать туда любопытный нос. Катрин повернула ключ и потянула ящик на себя. Он легко выкатился, явив ей свое содержимое — большой кожаный футляр. Не без внутренней дрожи Катрин откинула крышку — вот то, что ей нужно. Сергей, конечно, взбесится, когда узнает, что она у него украла. Но сейчас ей это нужнее, чем ему…

Примерно в то же время, Москва, Петровка 38, отдел убийств

— Что за бред ты тут несешь? Ты сам-то себя слышишь? — Лежава критически посмеиваясь, выслушал отчет Виктора о результатах встречи с Эвелиной Арнтгольц, и теперь возил майора «фэйсом об тэйбл», как выразительно описал данный воспитательный процесс капитан Зимин.

— Как-как? «Паллада»? — ухмыльнулся полковник. — Романов начитался, майор. Лучше УПК[371] на сон грядущий читай, толку будет больше.

— Вы, товарищ полковник, можете издеваться, сколько угодно, — зло нахмурился Виктор, — но против фактов не попрешь — Гаврилов явно приложил руку к висякам. Уж не говоря об истринской банде.

— Какое это имеет значение? Висяки не наши. А вот по убийству Грушиной доказательств как не было — так и нет.

— Будут доказательства, — заявил майор. — Но мне нужно съездить к мадам Перейра.

— Ага… Мне в Париж по делу срочно. Знакомая песня, — хмыкнул Лежава.

— Товарищ полковник, я тоже считаю, что товарищу майору надо ехать в Париж, — подал голос Женя. — Здесь мы ресурс выработали.

— Я убежден, что Грушин заказал жену, — твердо заявил Глинский. — Но никаких доказательств у меня нет. Арнтгольц об этом ничего не знает, к тому моменту она полностью отошла от дел. И подтвердить участие Грушина в убийстве жены может лишь Клаудиа Эстер Перейра, или как они называют ее — Жики…

— Это что, кличка? — поморщился полковник.

— Это, как я понимаю, имя для своих. Или она, или мадам де Бофор. Та была тесно связана с Горским. Именно ей он звонил, когда прикончил Иосаяна.

— Если именно эта мадам санкционировала убийство Грушиной, то она никогда в этом не признается. А уж учитывая, кто был ее муж… — полковник покачал головой.

— Вот именно!

— Я, так понимаю, дама она влиятельная. И малейший косяк с твоей стороны может обернуться серьезными неприятностями.

— Может, все же обратиться к местным властям?

— Модно попробовать, конечно. Но могу предвидеть их реакцию…

— И какую именно?

— Да вот такую, как и мою — читай УПК… Французской республики…

— Я думаю, если этот пресловутый Орден существует, что маловероятно, — заметил Зимин, — то у них влиятельные связи во многих структурах — и силовых в том числе. Иначе как объяснить тот факт, что они остаются безнаказанными? Когда, ты сказал, появилась эта организация?

— Я не говорил. Я не знаю. Но Арнтгольц утверждала, что очень давно. Что-то говорила о крестовых походах.

— Ого! Думаю, дамочка преувеличивает. Но даже если, скажем, лет сто, то ни одна политическая партия в Европе, кроме, пожалуй, тори в Великобритании, не просуществовала так долго. Вывод напрашивается сам собой.

— И весьма неутешительный вывод. Ведь если мы не получим от нее признание, то господин Грушин выйдет сухим из воды.

— А он и так выйдет — суше не бывает, — хмыкнул полковник. — Так нам его и отдали! Я уже слышу, как мой телефон разрывается от звонков его «защитничков». Я тут на досуге изучил его связи… Глухой номер.

— То есть, получив доказательства, что он заказал свою жену, мы не имеем никаких шансов привлечь его к ответственности?

— Ни мы, ни наши коллеги из прокуратуры.

— И все же нам следует попытаться.

Лежава схватился за очки. Он сводил и разводил дужки добрых минут пять, прежде чем заявил:

— Оформляй командировку. Но обязательно свяжись с местной уголовной полицией. Пусть они дадут официальный ответ, какой бы он ни был. А сам попутно землю рой. Обратись к этой… как ее… мадам Перейра. В конце концов — именно она вас отвлекала, когда та теплая компания мочила друг друга в Серебряном бору, если я ничего не путаю?

— Угу, — буркнул Зимин, — кофе угощала.

— Ну и как кофе?.. — не без яда в голосе поинтересовался полковник.

— К кофе претензий нет, — смущенно признался капитан. — Кофе был что надо.

— Может на Королеву надавить? — предложил Виктор.

— Она мировая знаменитость, можно получить такой резонанс, что потом отмываться будем долго и с хлоркой, — покачал головой Лежава. — Лучше не рисковать.

— И все же… Я попытаюсь.

— Ну, смотри, — проворчал Лежава. — Не наломай дров…

18.05, 25 апреля 2015 года, Париж, 18-й округ

Анна вздрогнула от звонка в дверь — кого там принесло? Она с неохотой оторвалась от экрана лэптопа, на котором просматривала утреннюю репетицию. Прекрасный танцовщик — Маноло Кортес. С каждым спектаклем он нравился ей все больше. Странно, однако, что до сих пор они не встречались на одной сцене. И сейчас, просматривая видеофайл, она не могла отвести глаз от экрана, вновь и вновь оценивая его стать, легкость и апломб[372]. Она хотела изучить малейшие шероховатости репетиции, но Жики легла отдохнуть и поэтому — не стоит ждать повторного звонка. Поскольку Софи уже спала, Анна торопливо направилась к двери и повернула рукоятку замка.

— О Господи! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?

— Я не вовремя? — голос гостьи звучал жалобно, — прошу, позволь мне войти…

— Катрин, что ты говоришь! — Анна втащила подругу в квартиру. На улице, видимо, лило, как из ведра, и та вымокла до нитки. — Откуда ты взялась?

— Из отеля, — прошептала Катрин. — Я не помешала?

Анна обняла ее: — Ты же знаешь, я всегда тебе рада. Но как давно ты в Париже? Почему не позвонила? А где Серж?

— Сколько вопросов, — слабо улыбнулась Катрин. Это и улыбкой было сложно назвать — ее бледные, почти синие губы просто дрогнули.

— Что-то случилось? — наконец до Анны начало доходить, что подруга неспроста появилась у нее на пороге — да еще в таком состоянии. — Что-то с Сержем? Что-то с малышом?

— Что-то со мной, — всхлипнула Катрин. — Я… я… не знаю, как объяснить…

— Хватит здесь стоять! — заявила Анна. — Пойдем в гостиную!

Она потащила подругу вглубь квартиры и заставила ту опуститься в глубокое кресло. — Хочешь выпить?

Катрин покачала головой: — Аня, поговори со мной.

— Конечно, Катрин, конечно. — Анна торопливо придвинула второе кресло и, схватила подругу за ледяные ладони. — Ты совсем окоченела. Я все же налью тебе коньяку!

— Аня! — выпалила Катрин. — Дай мне телефон Александра!

— Чей? — удивилась Анна. — Чей телефон?

— Александра, — еле слышно повторила Карин. — Пожалуйста!

Наконец Анна начала понимать, о ком говорит ее подруга. Она отпустила ее руки и холодно смерила взглядом: — Зачем?

— Не спрашивай! — взмолилась Катрин. — Просто помоги мне с ним связаться.

— Зачем? — настойчиво повторила Анна. — Ты хочешь узнать, где они похоронили Рыкова?!

Услышав его имя, Катрин разрыдалась — слезы текли по ее ледяным щекам, и она судорожно всхлипывала.

— Саша тебя спрашивал, хочешь ли ты знать. Надо было сразу сказать, — отчеканила Анна. — Теперь поздно.

— Нет… нет… не поздно, — Катрин отчаянно замотала головой. — Анна, Олег жив!

— Нет! — Анна отшатнулась. — Ты сошла с ума! Он застрелился!

Катрин продолжала качать головой: — Нет, Аня, нет. Он жив — я его видела!

вернуться

371

Уголовно-процессуальный кодекс

вернуться

372

в балете умение удерживать равновесие в разных позах, стоя на кончике пальца по два-три такта