— Принцип талиона[462], — кивнул Виктор. — Но факт неоспорим: Роман Горский, который тоже состоял у вас на службе, именно из Парижа получил приказ о казни Гавриловых. Прошу прощения — об убийстве.

— И вы знаете от кого?

— Знаю. От мадам де Бофор.

— Этого не может быть! — ахнула Жики. — Вы лжете!

— С какой стати мне лгать? А вот мадам де Бофор, когда я обратился к ней за сведениями, заявила, что никого по имени Александр Гаврилов она не знает, и никогда не знала. Хотя именно ей звонил Горский после ликвидации следов побоища в Серебряном бору и убийства ни в чем не повинного свидетеля.

— Свидетеля? — нахмурилась Жики. — Какого еще свидетеля?

— Сергей Иосаян, — произнес Виктор и Анна замолчала. — Ну, что же вы, Анна Николаевна? Переведите!

— Сер-гей Иосаян? — Жики требовательно смотрела на Анну. — Кто это, детка?

— Не могу поверить, — усмехнулся Виктор чуть презрительно. — Вы скрыли от мадам Перейра то, что я вам сообщил в прошлый визит?

— Детка? — повторила Жики.

— Прости меня, — прошептала Анна. — В прошлый раз майор упоминал это имя, но так и не объяснил, кому оно принадлежит.

— Та-ак!.. — Жики поднялась с места. Она стояла перед окном, задумчиво глядя на улицу Жирардон. Группа туристов с гидом, высоко держащим полуоткрытый зонтик ярко красного цвета, дети из дома напротив — она помнит, как играли на той же площадке их родители, даже родители их родителей… парень и девушка целовались на перекрестке с улицей Норван… Странно, где-то она их уже видела. Жики резко повернулась к Виктору и Анне, терпеливо ожидавшим, когда она, наконец, соизволит обратить на них внимание: — То есть, вы хотите сказать, что именно Изабель приказала вывезти тело Мигеля Кортеса и подменить его…

— Нет, мадам, — Виктор покачал головой. — Вывезти труп приказала Эвелина. А ее подручный Горский, убив случайного свидетеля, обратился за консультацией к вашей родственнице.

— Она моя крестница, — прошептала Жики.

— Так ли это важно? Важно, что именно Изабель де Бофор приказала подкинуть вместо Кортеса труп свидетеля с изуродованным лицом, таким образом сокрыв убийство ни в чем не повинного человека.

— Но зачем ей?..

— Скажите, Анна Николаевна, а не было ли странных звонков, которые вас пугали? — обратился майор к приме. Та побледнела как смерть:

— Откуда вы знаете?..

— Думаю, она хотела держать вас в постоянном страхе. Она ненавидит вас.

— За что?.. — поразилась Анна.

— Я не знаю. Вы мне скажите.

— Из-за Франсуа, — прошептала Анна. — Иной причины я не вижу.

— Это ваш жених? — спросил Виктор. — Но…

— Послушайте, — нахмурилась Жики. — Откуда вы все это знаете?

— Мне об этом сообщили.

— Кто?..

— Тот человек, который меня сюда направил.

— Эвелина? Но она никогда здесь не была.

— Нет. Она дала мне адрес в Берси.

— О господи…

— Но я туда не попал. Меня остановили…

…Виктор не очень представлял себе, какого черта он идет по тому адресу. Даже если там и есть кто-то из так называемых «рыцарей», то с ним все равно никто разговаривать не станет. Визит в местное отделение криминальной полиции не дал никаких результатов: дежурный, лениво приоткрыл веки: «Je comprends pas»[463] и продолжил дремать. Майор зашел на набережную Орфевр, благо, его снабдили письмом к начальнику отдела убийств, но того не оказалось на месте — monsieur commissaire[464] уехал заседать куда-то на Лазурный берег. «Везде одно и то же», — Виктор плюнул и ушел, решив отправиться по адресу, который выдала ему Эвелина. В конце концов, это последняя надежда. Вот улица Шароле, вот и тот дом, который ему нужен. Он обратил внимание на японский фургон в нескольких шагах от подъезда — окно водителя было разнесено вдребезги. «Однако, — ухмыльнулся про себя Виктор, — автомобильное ворье здесь чувствует себя весьма вольготно». Он сделал еще несколько шагов, и тут задняя дверь одной из припаркованных машин открылась, и оттуда раздался негромкий хрипловатый голос: «Позвольте подвезти вас, господин полицай». Сказанная по-русски фраза прозвучала так странно и неожиданно, что майор невольно остановился. Он был готов заглянуть вглубь автомобиля, но рука его инстинктивно полезла под куртку — ах ты, черт! Он же здесь не при исполнении и табельное оружие ему не полагается! Но все же он пригнулся и заглянул в салон.

В глубине сгорбился человек с надвинутым глубоко на лицо капюшоном — майор словно получил хук в солнечное сплетение — он сразу узнал своего кровного врага. Рыков поднял голову — Виктору явилась правая сторона его лица, обезображенная шрамом. — Привет, полицай, — услышал он. — Садись, подвезу.

— Не думаю, что нам по дороге, красавец.

Как, однако, некстати эта встреча. Хотя, с другой стороны — может ли она быть простым совпадением? Это вряд ли.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Вот и поговорим заодно. Садись. Нечего здесь отсвечивать — это небезопасно.

Повинуясь шальному внутреннему импульсу, Виктор опустился рядом с убийцей, и, не успел он захлопнуть дверь, как раздался щелчок блокиратора, и машина сорвалась с места.

— Эй! — крикнул он. — Какого дьявола?

Но водитель — майор еле успел его разглядеть — светловолосый короткостриженый парень, почти мальчик, даже ухом не повел. — Эй, — снова крикнул Виктор и схватил того а плечо. Тот высвободился резким движением и ругнулся по-немецки: — Sakra! Lass mich los![465]

— Ты его лучше не трогай, — посоветовал Виктору Рыков. — А то врежется еще куда-нибудь. Нервный, психический. Так какого черта ты опять сюда приперся, майор? Я что тебе говорил? Не попадайся на моем пути. А ты снова здесь. Жить надоело?

— Я тебе уже говорил, что не собираюсь перед тобой, урод, отчитываться, — сведенными от злости губами, процедил майор. — Высади меня.

— Позже. Сначала ответь на мой вопрос.

— Я ищу убийцу Александра Гаврилова и его жены Ясмин, а также Марии Грушиной.

— Припоминаю. Это та, которая вышла замуж за вора, закупившего устаревшее оборудование для химического завода?

— Какая память… — процедил Виктор.

— Но разве ты еще не понял, майор?

— Я все понял. Но у меня не хватает доказательств.

— И что ж ты понял?

— Отчитаться перед тобой? — прорычал Глинский.

— Угу, — кивнул Рыков. — Любопытно было бы послушать. Вдруг чем помогу.

— Мария Топильская решила отомстить Вадиму Грушину за родителей и за сестру. Она стала искать способы его убить. Но ее остановили.

— Кто — знаешь?

— Думаю, это был Саша Гаврилов, и произошло это чуть позже неудавшейся казни в Серебряном бору.

— Это какая казнь? — лениво, чуть насмешливо поинтересовался Рыков.

— Да вот, хотели одного подонка наказать, — и Рыков вновь наклонил голову:

— Ах да, припоминаю.

— Чтобы наказать вора и взяточника Грушина, Саша Гаврилов запросил санкцию у некой организации под названием Паллада.

Услышав эти слова, Рыков выпрямился, поднял голову и медленно стянул капюшон, словно, чтоб лучше разглядеть майора. Водитель же, услыхав последнее слово, тоже вывернул шею. Рыков что-то приказал ему по-английски и тот снова стал смотреть на дорогу.

— Как ты сказал?..

— Послушай, куда мы едем? — несмотря на то, что это был его третий визит в Париж, Виктор города не знал совсем и поэтому, не различал, куда они едут. За окном мелькали улицы, площади, дома, церкви — но он не мог даже разобрать названия на изящных синих табличках. Наконец ему удалось выхватить направление на дорожном указателе «La Défense». Дефанс? Что это и где? И зачем они туда едут?

— Глинский, ты меня вообще слышишь? Что ты сейчас сказал?

462

Принцип назначения наказания за преступление согласно которому мера наказания должна воспроизводить вред причиненный преступлением (око за око, зуб за зуб)

463

Не понимаю (разг. форма)

464

Господин комиссар (фр)

465

Черт побери! (юж-нем, австр. разг) Отпустите меня! (нем)