— Элвис Праско, двадцать восемь стандартных оборотов звезды среднего класса вокруг планеты рождения, выделяется врождённым спокойствием и выдающимися показателями устойчивости к спонтанным изменениям обстановки вокруг, — произнёс шепчущим голосом он. Старший помощник согласно кивнул.

— Прикажите отправить его на обучение сразу после допроса, Мастер?

Капитан корабля задумался, отвернувшись к большому затемнённому экрану обзора перед собой и заложив длинные худые верхние конечности за спину. Вторая пара рук, которая была много короче первой, покоилась на животе существа, поскрипывая толстыми зеленовато-золотистыми чешуйками друг о друга.

— Пожалуй, да, — принял он решение. Старший помощник продолжал чего-то ждать, и Мастер-Исполнитель снова повернулся к нему, удивлённый таким неожиданным поведением помощника.

— Ты хотел спросить что-то ещё, Гратха?

Невысокий, почти круглый в поперечнике помощник, заурчал внутри своего невесомого тела, подплывая поближе к Мастеру и меняя цвет кожных покровов на почтительный, молочно-белый. Он склонил лысую кожистую голову в поклоне, убрав за спину все отростки на шарообразном теле.

— Простите мне мою дерзость, Мастер, — быстро заговорил он, — но зачем нам человеческий объект? Совет решил принять людей в наши ряды?

Мастер снова моргнул третьим веком, явно освежая в памяти какие-то данные.

— Гибалы весьма хитры, мой юный друг, — неожиданно мягким тоном произнёс Мастер-Исполнитель. — Они не согласились на объединение много тысяч лет назад, когда раса людей ещё и помыслить не могла о межзвёздных перемещениях. Они откололись от нашего союза, упрямо продолжая селекции различных видов на множестве миров. Люди не их творения, но технологии… открывшие людям пути к чужим звёздам технологии были подарены гибалами. Они думали, что однажды вернутся, откроют правду о себе и своём участии, и Конгломерат человечества встанет на их сторону.

Пузырчатое тело помощника стало тревожно-зелёного цвета.

— Я вижу, ты тоже не веришь в такой исход, — кивнул Мастер, имея в виду цвет шкуры помощника. — Но я не стану скрывать, что действительно решил попробовать предложить людям сотрудничество. Не сразу, конечно. Пройдёт не одна сотня лет, тысячи их лет, прежде чем их представители окажутся в совете двенадцати рас на постоянной основе. Но ведь мы должны с чего-то начать, не так ли?

Бока помощника сдулись, показывая, что он смиренно подчиняется решениям капитана корабля и главы совета двенадцати рас.

— Но мы же не собираемся вмешиваться? — с тревогой в тонком высоком голосе осведомился помощник. Мастер скрипнул чешуйчатой кожей, скрестив и разомкнув пальцы двух пар рук. Золотой костяной гребень на его голове поднялся и снова опустился, став почти неотличимым от остальной поверхности головы.

— Нет, — принял он решение. — Пока это не наша миссия. Мы наблюдатели, а не вершители. Люди и гибалы должны пройти свои пути сами. Как и остальные расы, чьи представители уже присутствуют в совете. Но быть среди нас и управлять разумами сородичей не одно и то же. Да, некоторые разумные представители жизни в этой вселенной пополнили наши ряды много сотен лет назад, их сородичи шагнули на другой уровень, оставив далеко позади и гибалов, и людей. Они прислушиваются к нашим решениям, но не более того. Человечество пока не готово знать правду. А гибалы не хотят её признавать.

— У них наладился контакт… — снова побледнев, робко высказался помощник. Мастер цокнул языком, прохаживаясь по просторной рубке.

— Один человек и один гибал? В таком случае, у нас столько же шансов для контакта с прибывшим объектом. Возможно, он положит первый камень в мостик доверия между людьми и советом. Но, поверь мне, до того момента, пока люди действительно поймут, почему мы объединились, создали совет и включили в него все расы, способные не принимать скоропалительных решений, пройдёт слишком много времени. Посмотрим, попробуем и поймём, сможет ли когда-то человек занять кресло в Объединённом Совете.

— Да, Мастер, — вежливо припал к палубе помощник, затрепетав отростками в воздухе. — Тогда я распоряжусь подготовить объект к реанимации и беседе.

Мастер-Исполнитель не ответил, слушая, как за его помощником закрылась энергетическая переборка. Искажение полей в рубке казались Мастеру звуками шёпота в темноте. Его фигура окуталась сиянием, из которого по всей рубке протянулись толстые энергетические нити, связавшиеся с системами корабля. Похожее на еловую ветвь судно, окутанное маскировочными антиполями, растворилось в пространстве космоса, унося на борту Элвиса Праско, память о котором начисто теперь отсутствовала у каждого, кто знал его.

Мастер-Исполнитель не сказал своему помощнику, что есть вещи, к которым невозможно быть готовым. Он ответил на его вопрос правдиво — люди ещё нескоро будут способны принять существование Мастеров, но, частично вспомнив свой первый опыт подобных контактов, Исполнитель теперь мог сказать точно, что готовым к такому быть невозможно.

Дни слились в недели, недели сложились в месяцы, наполненные попытками расставить в голове яркие пятна воспоминаний и мутные провалы памяти. В первое время Карла даже не понимала, что из случившегося действительно было с ней, а что придумало её воспалённое воображение. Лицо Карилиса, выбивающего замок искорёженной кабины, его глаза, с тревогой смотрящие на неё, шум и перебранка собравшихся вокруг людей и странных существ.

Улыбка Аши, поразившая Карлу до той степени, что она даже забыла о сломанных костях и попыталась что-то сказать, но лишь закашлялась и выплюнула кровавый сгусток. Ледяные пики рассветных гор вокруг, звенящий от холода воздух и туманные облака от тёплых источников поблизости. Восходящее солнце Гефеи, окрасившее пространство льда и пара в переливы алого и золотого, в которых, держа её на руках, стоял Ян, что-то постоянно говоривший Карле. Она даже подумала, что комитетчик двинулся рассудком, или общается с кем-то, кого Миролич не видела.

Потом были долгие переходы, внезапная боль во всём теле, ощущение холода голой кожей, тёмные, синие стены воды за прозрачными перегородками медицинского отделения. Молчаливые хирурги, яркие вспышки света, чей-то успокаивающий голос поблизости, рассказывающий ей историю поединка Дариуса и Аши. Несколько рисунков на тумбочке в первый вечер, когда Карла действительно пришла в себя настолько, чтобы попытаться дотянуться до питья рядом.

Вечерние сумерки, в которых, продолжая подсвечивать корму сине-фиолетовыми сигнальными огнями, лежало судно Карилиса. «Игла» не выглядела побеждённой, она смотрелась последним протестом, символом свободы и решимости. Рваные раны в бортах, уничтоженная рубка, сорванные пластины брони, вывороченные орудийные гнезда…

Карла плакала, аккуратно отодвинув рисунок Яна, чтобы набросок не испортился. Мало ли, что там в неё напихали добровольно-принудительные помощники комитетчика. Неизвестные препараты могли прожечь бумагу, попав на неё со слезами.

Миролич улыбнулась сквозь слёзы. Планета гибалов, как называли себя местные жители, с орбиты, заснеженные полюса и северные зоны океанов, первые лучи солнца в ветвях странных деревьев. Карла откинулась обратно на мягкую и упругую поверхность своей лежанки. Материал принял её тело, удерживая его с помощью подстроившихся анатомических вставок. Сверху упало почти невесомое одеяло, свет стал гаснуть, и Карла поняла, что засыпает. Последним движением она сжала листы бумаги в пальцах, чтобы не дать им упасть, но вскоре она уже уснула, и рисунки скользнули в сторону, выпадая из её рук.

Карилис зашёл как раз после того, как по ночному графику палата переключилась на режим сна. Мерцающее поле над головой Карлы потускнело, когда женщина уснула. Небольшая панель над головой втянулась обратно в стену, отключая дистанционное воздействие на пациента.

Ян собрал листочки с рисунками и снова положил их на округлую приступочку рядом с изголовьем лежанки. Рядом с ним появился Лиам.