— А об этой пирамиде еще и заботятся. Вон ремонтируют даже, — заметил Саймон.

Участок одной из ступеней был огорожен предупредительными лентами. Несколько рабочих заново формировали разрушившуюся грань, используя какой-то цемент из материала, имитирующего камень пирамиды.

Храм выглядел действительно очень хорошо для сооружения, простоявшего тысячи лет под ветрами, дождями и катаклизмами. Отчасти из-за прочности конструкции и материалов, отчасти из-за восстановительных и декоративных работ. Если пролетевшие века и оставили шрамы на зиккурате, то сейчас они были аккуратно устранены заботливыми руками мастеров хильдар. Которые также устраняли растительность, что пыталась найти место в стыках и трещинах. Которые поддерживали чистоту и порядок вокруг. Которые даже установили ряды прожекторов у подножия храма — для подсветки здания по ночам. Все для того, чтобы Ат-эль-Коар выглядел привлекательно и служил центром притяжения и отдыха людей. Судя по количеству народа вокруг — это удавалось.

— Один, два, три, четыре, пять… — начал бард. — … двадцать.

— Точно, — подтвердила чародейка, глянув в буклет. — Двадцать ступеней, и еще небольшая постройка на вершине, которая является входом. С земли не видна.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что вход — на вершине этой горы?!

— Приятно общаться с понимающим человеком.

— Нам туда?

— Если мы хотим попасть внутрь, то да, — кивнула чародейка. — Или пробиваться напрямую через камень, хотя я слабо представляю как это сделать. Особенно не привлекая внимания.

— Ух. Высоко.

— Ну, там же есть лестница.

Четыре лестницы вели к вершине зиккурата. По одной на каждой из сторон пирамиды.

— Выглядит не очень воодушевляюще, — буркнул Саймон.

— Да ладно тебе, — легкомысленно пихнула локтем товарища в бок чародейка. — Это же просто лестница. Всего лишь ступеньки. Шагаешь на одну ступеньку, потом на другую. Шагнул четыреста семьдесят раз — и ты уже на вершине!

— Сколько?!

— Четыреста семьдесят, — радостно повторила Лайза. — Но это не точно. Смотри, так написано в этом буклете. Составители рекомендуют подсчитывать количество ступенек, пока будем подниматься. И если их число на самом деле иное, то нам полагается бесплатное мороженое и прокатиться на одном аттракционе на выбор! Йуу-хуу!

— Лайза. Я тебе удивляюсь, — Саймон нахмуренно глядел на веселящуюся подругу. — Четыреста семьдесят. Это почти что пятьсот. А это почти тысяча. И посмотри какие они крутые и высокие.

— Ты. Слишком. Мрачный, — вынесла свой вердикт чародейка, сопровождая каждое слово тычком пальца в грудь барда. — Куда делся твой оптимизм? Эй, когда мы познакомились ты был другим.

— О Единый! — вырвалось у Саймона. — Мы потерпели крушение геликоптера, сбежали от погони, нашли этот храм, который оказался каким-то дурдомом с рекламой и попкорном. И нам предстоит карабкаться по высоченной лестнице, чтобы попасть неизвестно куда, надеясь, что портал есть и работает! А тебя это забавляет, и ты ведешь себя, будто туристка на веселой экскурсии. И вообще, что это за речь обиженной девушки? Ты был другим. Скажи еще: я не такого полюбила.

Чародейка расхохоталась.

— Просто стараюсь находить радостные моменты в жизни, вот и все. И да — я туристка на экскурсии, забыл? — Лайза весело подмигнула барду. — Только вот от погони мы не сбежали, а лишь оторвались немного. Так что давай-ка поторопимся. А то скоро уже явится магистр Тиорий. А вдруг он после лесов и рек тоже мрачный, уставший и не оценивший юмора? Здесь же тогда вообще сплошная тоска и уныние будут. Я доступно выражаюсь?

Саймон глянул на безмятежно улыбающуюся девушку, почему-то вспомнил эпизод на борту "Селин" и кивнул:

— Вперед!

Спутники начали подниматься. Ступеньки действительно оказались высокими. Правда не все — некоторые были заметно ниже остальных. Длина ступенек также была непостоянной.

— Кто это только придумал, — бурчал Саймон вполголоса, держась на ступеньку ниже чародейки. — И зачем? Вот зачем делать ступеньки разной высоты и длины? Нет бы сделать нормально — пусть высокие ступеньки, пусть крутые, но одинаковые. Поймал нужный ритм и вперед до вершины: раз-два, раз-два. Так ведь нет! Они все разные, все. Одни чуть ли не по колено высотой, другие совсем низенькие. Одни преодолеваются за один шаг, а на других надо сделать два. На какой-то было вообще три шага. И в их расположении никакой системы. Никакого ритма. Меня это угнетает.

— Сто шестьдесят четыре, — откликнулась Лайза. — Сто шестьдесят пять.

— Ты их считаешь, — констатировал бард со вздохом. — Хочешь доказать, что тот буклетик содержит неверные данные?

— У меня есть шанс на бесплатное мороженое, и я не собираюсь от него отказываться. Сто шестьдесят восемь.

— А еще аттракцион на выбор, — напомнил Саймон.

— Тем более. Знаешь, я почти уверена, что это на самом деле розыгрыш. Пирамиду, как ты и говорил, наверняка изучали. Так что количество ступенек точно известно. Да они наверное все пронумерованы и описаны в археологических отчетах! Но для поддержания интереса, да и просто для веселья, администрация комплекса указывает в этих буклетах неверное число. Например, меняя его каждую неделю.

— Зачем так делать?

— Просто для интереса. Это же парк развлечений. Сам посуди, если истинное число неизвестно точно, и отдыхающий скажет, что количество ступенек иное, нежели указано — это же надо проверять, считать заново. Кому это нужно? Верный ответ известен заранее. И если турист называет правильное число — ему дают мороженку. Парку это не стоит ровным счетом ничего. Человек доволен и рассказывает друзьям. Всем хорошо и весело. Сто восемьдесят пять.

— Ох, это еще даже не середина.

— Хорош скулить, шагай веселей!

— У меня уже колено хрустит, — пожаловался бард.

— А в Академии это было стандартное упражнение на физических занятиях — бег по лестнице. Только мы по винтовой бегали, в главной башне. Триста шестьдесят девять ступеней, как сейчас помню. Вверх, потом вниз. Повторить. И еще разок.

— Так вот почему это тебя столь радует! Напоминание о школьных годах!

— Академических. Но там у нас ступеньки одинаковые были. Это легче, ты прав. Можно ритм подобрать. Надо будет заглянуть по возможности мне в альма-матер, посоветовать бег по разноразмерным ступенькам. Чтобы постоянно быть в концентрации и не отвлекаться.

— А я смотрю, ты заботишься о следующих поколениях твоих коллег, — насмешливо заметил Саймон.

— Хы. Приятно, когда тебя понимают. Двести одиннадцать.

— Что?! Двести одиннадцать? Я думал, уже как минимум триста шестнадцать!

Когда спутники наконец достигли вершины пирамиды, Саймон был уже спокоен и невозмутим. Только иногда наклонялся, чтобы потереть икроножные мышцы и колени. Устал он еще на двухсотой ступени. Умереть был готов на трехсотой. На четырехсотой барду стало все равно и он шагал дальше абсолютно бездумно, ожидая что вот на эту ступень уже не сможет подняться. Ну или на следующую. Или на следующую. Но вопреки его ожиданиям ноги раз за разом оказывались способны на еще один шаг, а потом на еще один. К четыреста пятидесятой у барда открылось второе дыхание.

Выйдя на площадку на вершине зиккурата, спутники на миг замерли, пораженные красотой открывшегося вида.

— Смотри, — чародейка толкнула барда в бок. — Погоня.

Саймон посмотрел в указанном направлении. Группа людей в черном спешивалась у рекламного щита.

— Семеро, — пробормотала Лайза. — Магистр Тиорий, Джулия. Эти двое с оружием, эти трое надо полагать маги.

Чародейка развернулась к центру площадки, где стоял небольшой дольмен — три вертикальных каменных плиты, расположенные буковой "П", и накрытые сверху четвертой. Узкая лесенка внутри уводила круто вниз. Рядом с дольменом на раскладном стульчике ожидала молодая девушка. На столике перед ней лежала куча маленьких колокольчиков-бубенцов.

— Salve! — улыбнулась девушка спутникам. — Pulchrum visum.