Выползшее из воды чудовище пронзительно завизжало и вдруг расправило тонкие кожистые крылья, которые прежде никто не приметил. Пару раз мощно взмахнув ими, Змей Волос поднялся ввысь и уже оттуда изготовился броситься на людей. Однако тут прямо с небес к Перуну спустился чёрный, точно сажа, крылатый конь. Бог грозы вскочил ему на спину, вскинул секиру над головой, и верный конь, точно пущенная из лука стрела, взмыл в небеса.

Морена, не желая более терять времени, подняла над головой свой посох, и новгородское войско, повинуясь её молчаливому приказу, выступило вперёд. Войско ладожан ощетинилось копьями, но многие невольно оборачивались к своему истинному вождю - князю Белому Соколу. Видя это, вперёд выступил Олег. Намедни Ольга заговорила ладожских коней, дабы те не чуяли мертвечины, и теперь урманин гарцевал на белом тонконогом скакуне.

-Други! - вскинув меч над головой, вскричал он. - Князю нашему достался последний, самый важный оплот, тот, что решит исход всей битвы. Нам же нужно уничтожить тех, кто посягает на нашу спокойную жизнь. Отведём же от потомков наших напасть сию!

Войско богини смерти лавиной катилось на ладожан. Вперемешку с обычными людьми здесь были волкодлаки, навьи, еретники, упыри и прочая нежить. Прямо на ходу мертвяки отряхивали с себя человеческое обличие, дабы смутить и напугать противника, а волкодлаки перекидывались в зверей. Предчувствуя это, многие из рюрикова войска запаслись серебрёным оружием, а те, что побогаче - и особой, заговорённой бронёй, покрытой серебром. Сварг, стоявший позади войска, призывал в помощь светлых богов. Его молитвы да чары его старшей внучки Ольги заметно ослабляли кощуны Морены - кое-кто из нежити прямо на ходу проваливался под землю, где ей, несомненно, было самое место. Кто-то из новгородцев, неожиданно прозревая, шарахался в сторону, видя, с кем, волей судьбы, они оказались рядом, и тут же гибли, растерзанные собственными «товарищами по оружию». Неяркое солнце, просвечивающее сквозь тучи, давило на ночных существ, лишая их сил. Время от времени с небосвода срывались молнии, испепеляя кого-то из новгородцев. Видя это, богиня смерти направила навершье своего посоха в сторону чародея, намереваясь уничтожить опасного старика, но не тут-то было. Предвосхищая подобный поворот, волхв окружил себя заговорённым кругом. Теперь лишь смертный, не прибегающий к чарам, мог добраться до него. Но здесь на страже деда стояла Ольга.

Наконец оба войска сшиблись. Стоны, крики раненых, скрежет метала наполнили воздух. Волкодлаки и мертвяки рвали коней и людей, да и обычные воины рубились, не отставая от них. Но и ладожское войско не оставалось в долгу, сторицей отдавая недругам кровавую дань. Морена с упоением вдыхала запах крови, смерти и битвы, разливающийся по полю.

Меж тем в небе также кипела битва. Перун и чудище сражались не на жизнь, а на смерть. Волос ловко уворачивался от могучих ударов бога грозы, но и сам не мог серьёзно навредить своему противнику. Временами молнии, срывающиеся с золотой секиры, достигали цели, и чудовище визжало от боли, но о серьёзных ранах речи пока не шло. Наконец подлый змей, изловчившись, крепко огрел Перуна по голове мощным ударом хвоста. На несколько мгновений бог грозы поник, упав на шею своего коня, и Волос, ликуя, спустился на землю и направился к беспомощной Ефанде. На миг морду его и озарила усмешка, но тут дорогу беспутному чудовищу заступил Рюрик.

Поначалу змей недоумённо таращился на новое препятствие, потом зло зарычал и, разинув зубастую пасть, ринулся на бесстрашного воина. Князь ловко отскочил, но тут же, извернувшись, полоснул мечом по несуразной лапе, уходя в сторону хвоста. Чудище взвыло и, как и предполагал Рюрик, забыв на время о его жене, развернулось к нему.

Продолжая отвлекать на себя внимание змея, князь судорожно соображал, как быть дальше. Нечего и думать о том, чтобы рассечь грудь зверю либо распороть брюхо - всё тело, точно прочной бронёй, покрывала чешуя. Голову срубить тоже не получится - здесь помимо чешуи были ещё и жёсткие густые волосы. Оставалось лишь одно уязвимое место - тонкие перепончатые крылья. Не смертельно, конечно, но наверняка крайне неприятно. Но до них ещё надо как-то добраться. Вряд ли чудовище будет спокойно стоять и ждать, пока Рюрик взберётся к нему на спину и отрубит их.

Вдруг послышалось знакомое ржание. На мгновение обернувшись, варяг увидел своего верного Лютого, мчавшегося к нему во весь опор. Вот он, случай! Изловчившись, князь запрыгнул в седло и, не сбавляя скорости, рванулся к чудищу. Однако то, оказывается, тоже не лыком было шито. Необычайно ловко для столь массивного тела Волос отпрыгнул в сторону, пропуская всадника мимо, и попытался резануть коня хвостом по ногам. Уводя коня в сторону, Рюрик резко рванул поводья, заходя своему противнику за спину. Но чудовище, явив чудеса ловкости, развернулось вокруг собственной оси, и прямо перед собой князь увидел разинутую пасть с двумя рядами острых, точно ножи, зубов.

Неожиданно что-то яркое полыхнуло на шее у варяга. Это волшебная гривна, подаренная Кием, поспешила защитить своего владельца от неминуемой смерти. Волос отступил, мотая косматой головой и жалобно визжа от боли в глазах. Недолго думая, Рюрик подобрал под себя ноги, встал в седле и одним безумным прыжком взлетел на спину чудовищу. Взмах тяжёлого меча - и вот одно крыло, безвозвратно изувеченное, висит лишь на куске кожи. Змей взвыл, забился от боли и встал на дыбы, сбрасывая своего коварного врага. Лишь на миг варяг, которого крепко приложило к земле, лишился сознания, но когда очнулся, увидел мощную когтистую лапу, занесённую над его головой.

Князь приготовился к смерти, как вдруг нечто тяжёлое ударило страшилище по спине. Волос отскочил от своей жертвы, развернулся, и Рюрик увидел Перуна, занёсшего для очередного удара свою секиру. Ещё миг - и злобное чудовище лишилось второго крыла. Обезумевший от страха и боли змей, громко визжа, рванулся обратно к озеру, топча всех, кто попадался на его пути. Через мгновение голова Волоса скрылась под водой. Проводив его взглядом, бог грозы обернулся к лежащему на земле князю и протянул десницу.

-А ты молодец, правнук, - проговорил Перун рокочущим голосом. - Если бы он убил женщину, мне бы туго пришлось. Ведь в ней жизнь, которая позволила мне спуститься на землю.

-Она моя жена, и этого достаточно, чтобы защищать её, не жалея собственной жизни, - проговорил варяг, принимая протянутую десницу и поднимаясь на ноги.

Бог грозы усмехнулся, повернулся лицом туда, где всё ещё шла битва. Вскинул к небу секиру. Неожиданно яркий луч солнца, пробившийся сквозь тучи, отразился от оружия и окутал золотым сиянием всю фигуру Перуна. В следующее мгновение подле Рюрика стояло совсем другое божество. Рассыпанные по плечам волосы, юное безбородое лицо, ясные голубые глаза, затканная золотом белая рубаха, круглый золотой щит в руках - едва ли нашёлся бы хоть один человек, кто не узнал Даждьбога.

Нахмурив ясный лик, солнечный бог обратил свой огненный щит против пособников Морены. Среди нечисти послышались яростные вопли и злобное ворчание. Колдовские чары, сплетённые богиней смерти, таяли, точно снег на солнце. Нежить рассыпалась в прах прямо на глазах, волкодлаков в один миг охватывало яркое пламя, сжигающее их, обычные смертные люди, освобождаясь от заклятья, бросали оружие и, благоговея, падали на колени. В один миг всё было кончено. Даждьбог улыбнулся своей лучезарной улыбкой, щит в последний раз ослепяюще сверкнул в его руках, и его место вновь занял Перун.

В душе ладожане уже праздновали победу. Однако про саму Морену забывать совсем не следовало. Видя, как рассыпается её тщательно подготовленное торжество, богиня смерти пришла в ярость. Но кто сказал, что она проиграла? Понимая, что другого случая у неё всё равно не будет, Морена поудобнее перехватила свой чародейский посох и метнула его в Ефанду. Подгоняемый колдовством и отчаянием богини, посох летел через поляну, точно копьё, нацеленный точно в грудь молодой женщине. При этом Морена не позабыла отвести глаза всем, кто мог помешать  избавиться от ненавистной княгини. Всем, помимо Сварга, защищённого чародейским кругом. Не раздумывая ни одного мгновения, старик кинулся между летящим копьём и своей внучкой. Острый посох с хрустом вошёл в его грудь, отшвырнув лёгкое тело шагов на десять. Бесстрашный дед умер, не успев ещё коснуться земли.