Из уголка рта на бороду стекла тонкая струйка крови.

-Приподыми меня, - прошептал Дубыня. - Хочу посмотреть...

...Танец девушек меж тем из плавного и неторопливого превратился в неистовую пляску. Словно безумные девушки носились по поляне, высоко подпрыгивали, выгибались дугой, резко вскидывали руки, подчиняясь всё убыстряющейся мелодии. Берегини и вилы весело смеялись, и смех их напоминал шелест весны и шум дождя - звуки приближающейся весны. А прямо посреди поляны виднелась маленькая фигурка гусляра. Руки его быстрее быстрого порхали над струнами извлекая из них мелодию - ту самую, что прежде слышалась лишь сердцем, но более быструю.

Небо постепенно затягивало тучами. Вот уже лунный свет перестал пробиваться сквозь эту плотную пелену. Лишь зеленоватое зарево, идущее от земли, своим неясным, призрачным сиянием освещал всё кругом.

Вдруг далеко на востоке полыхнула первая зарница, а через несколько мгновений докатился громовой раскат. Следующая вспышка полыхнула гораздо ближе - Перун что было мочи мчался на призыв своей возлюбленной и её подружек. Вот молния ударила совсем близко, а гром оглушил своими раскатами. Наконец с неба хлынули тугие струи дождя, смывая всю скверну, что накопилась за зиму. С радостным визгом и смехом полупрозрачные девушки разбежались, будто растворились в дождевых каплях. Посреди поляны осталась лишь Ольга. Она стояла, запрокинув голову и простирая руки к небесам, как будто стремилась обнять того, кого только что пробудила от долгого, глубокого сна. Вдруг со стороны озера донёсся протяжный, неистовый вопль. Дубыня вновь усмехнулся.

-Ну вот и славно, - прошептал он. - Всё-таки у нас получилось. Теперь прими меня, господине...

Воевода закрыл глаза, дыхание его прервалось, по телу прошла последняя судорога. На миг князю почудилось, что с его уст сорвался маленький прозрачный мотылёк и устремился к небу, туда, где полыхали отблески золотой перуновой секиры, где громыхала его колесница.

Вскоре гроза начала стихать. Пошатываясь от усталости, к Рюрику подошла Ольга. Опустившись на колени перед мёртвым Дубыней, она длинным рукавом оттёрла с его лица кровь.

-Спасибо тебе, - прошептала Перунова невеста. - Спасибо за всё. ОН может гордиться тобой. Возвращайся к НЕМУ, могучий волот, до скорой встречи.

-Дубыня просил, чтобы тело его отдали родичам, - подал голос Рюрик.

-Да будет так. Вы можете забрать его, пусть покоится с миром.

Только теперь князь приметил троих вышедших из леса животных: волчицу и двух её отпрысков. Волчица, шедшая чуть впереди, вопросительно посмотрела на варяга и ведунью, подошла к распростёртому телу и уткнулась ему в плечо. Без всяких слов было видно, сколь велико и неподдельно её горе. Затем волчица вновь заглянула в глаза князю. «Помоги, человек» - безмолвно молила она. Без лишних слов Рюрик уложил тело Дубыни на спину одного из молодых волков. Волчица с благодарностью потёрлась мордой о бедро варяга, и вскоре вся троица со своей ношей скрылась за деревьями.

-Кто это? - спросил князь, догадываясь, впрочем, каков будет ответ.

-Это жена Дубыни и его сыновья. Будучи оборотнем, он мог в жёны взять либо смертную женщину, либо волчицу. Среди волков, знать, ему было вольготней.

Дождь по-прежнему лил из тёмной тучи, растапливая остатки снега. Вскоре, непонятно, каким образом, из земли стала пробиваться зелёная трава. Повеяло теплом. В воздухе запахло весной. На душе стала легко и свободно. Куда-то ушли мысли о неизбежном поражении и смерти. Впервые за многие дни варяг поверил, что и впрямь всё будет хорошо.

12. Наследник

Проснулся Рюрик в прекрасном расположении духа. Накануне после их с Ольгой возвращения разговоров в лагере было только лишь о чудесной грозе и внезапно пришедшей весне. Однако назавтра предстоял тяжёлый, а для многих, возможно, последний день. Нынче же князь проснулся одним из самых первых, ещё до света, но вставать не спешил. Готовилась великая битва, способная решить будущее всего мира, так что не грех было и поваляться чуток, наслаждаясь данной богами жизнью. Потянувшись до хруста костей, варяг повернулся к своей жене, желая обнять её.

Ефанды рядом не было, что немало удивило и озадачило Рюрика. Выйдя из шатра, он направился к лесу. Ноги сами вынесли варяга к той берёзе, у которой, жалко скорчившись, сидела молодая женщина. Её нещадно мутило. Рюрик давно уже не видел жену в таком состоянии. И вдруг озарение, точно вспушка молнии, поразила его. Мужчина догадался о причине её недомоганий и слабости в последнее время.

Наконец Ефанда поднялась с колен, обернулась и тут же натолкнулась на суровый взгляд мужа. Тот подал ей чистую тряпицу и жёстко приказал:

-Сказывай.

Молодая женщина судорожно сглотнула, но врать не посмела.

-Непраздна я, - выдохнула она.

-Давно?

-Уж две луны.

-И ты, рискуя нашим ребёнком, отправилась в поход. Зачем?

Будто защищая ещё нерождённое дитя, Ефанда прикрыла живот руками. Только сейчас она поняла, каким суровым и жёстким человеком может быть её муж. Недаром его опасаются не только отроки, гридни и ближние бояре, но и многие князья. Но голос женщины приобрёл неожиданную силу.

-Пока наш сын в моём чреве, ни мне, ни ему ничего не угрожает. А вот тебе моя помощь ещё понадобится.

-Нет! Обойдусь как-нибудь на войне без беременной бабы. Я не раз бывал в боях, но ни разу не видел, чтобы занесённый меч остановили слёзы ребёнка, тяжёлое чрево женщины или даже мольбы матери. Поэтому ты сейчас же соберёшься и под охраной отправишься обратно в усадьбу, под покровительство Белуна.

-Даже если ты пошлёшь со мной десяток гридней, - сладко улыбнулась Ефанда, - и строго-настрого накажешь им день и ночь следить за мной, то и тогда я сумею сбежать от них и вернуться сюда.

-Жена, не гневи богов. У меня ведь хватит глупости поехать с тобой самому и лично передать с рук на руки Белуну.

Молодая женщина молча закусила губу. Она чувствовала, что от мужа можно ожидать любого безумства, но в то же время была уверенна, что место её нынче здесь, рядом с ним. Неожиданно из-за деревьев вышла Ольга.

-Ефанда останется, - тихо произнесла она. - На то была воля самого Перуна.

-Нет, не останется, чья бы воля это ни была, - твёрдо произнёс Рюрик. - Я ничего не знаю о воли Перуна и всерьёз мыслю, что это удобная побасенка для вас обеих. Просто моей сумасбродной жёнушке вздумалось приключений поискать на свою голову, а ты, Ольга, в том ей потворствуешь.

-Ефанда останется, - повторила ведунья, и взгляд её вперился в князя. Тот почувствовал, что не может отвести от неё очей. Сознание его заволокло туманом, стараясь лишить воли, а тихий, нежный голос что-то нашептывал, убеждая подчиниться. Рюрик отчаянно сопротивлялся, но постепенно всё-таки был вынужден сдаться.

-Ладно, пусть остаётся, - проговорил он. - Но на глаза мне лучше не попадайтесь.

И, резко повернувшись, князь скрылся за деревьями. Княгиня опустилась на землю и, закрыв лицо руками, горько расплакалась.

Меж тем лагерь, просыпаясь, жил своей обычной походной жизнью: разжигались костры, над ними подвешивались котлы, в которых кипятилась вода и запаривался кулеш. Будто и не должна была сегодня развернуться решающая битва между князем Рюриком и князем Вадимом, между Перуном и Мореной. Будущие мертвецы смеялись и шутили так же, как и те, кому суждено будет пережить этот день, так же зачерпывали ложками кулеш и вздевали брони.

В лагере Вадима по-прежнему царила тишина. Но вскоре и там стало заметно движение. Костров они, понятно, не разжигали. Над войском Морены, казалось, раскинулась колдовская сеть, которая заставляла людей не замечать усталость, чувство голода и присутствие среди них нежити, а самой нежити позволяло не бояться наступающего дня.

Наконец Око Богов[1], войдя в полную силу, милостиво обратило свой взор на землю. Оба враждующих войска уже в полном вооружении стояли друг против друга и ожидали только сигнала своих вождей, чтобы начать бой. Впереди ладожан в алом корзне и горящей на солнце броне восседал на сером скакуне Рюрик. Позади его войска, среди деревьев внимательный видок мог разглядеть двух женщин - княгиню Ефанду и её сестру Ольгу. Перед новгородской ратью в богатой княжеской одежде виднелся Вадим, а рядом с ним - костлявая, долговязая фигура Морены.