Евгений Абрамович Баратынский

1800—1844

Евгений Абрамович Баратынский родился в имении своих родителей, недалеко от города Тамбова, и там провёл раннее детство.

Родители очень заботились о его образовании — в пять лет мальчик выучился русской грамоте, а в шесть хорошо говорил по-французски и по-итальянски.

Двенадцати лет Баратынского отправили в Петербург в военное учебное заведение — Пажеский корпус. Он долго не мог привыкнуть к петербургской жизни; в корпусе у него не было товарищей, которые любили бы книги, литературу. А Баратынский много читал, рано стал писать стихи и о первых своих сочинениях рассказывал в письмах к матери: «Сейчас я занимаюсь в минуты отдыха переводом и сочинением маленьких историй, и, сказать вам правду, я больше всего люблю поэзию. Я очень бы хотел быть автором».

Восемнадцати лет Баратынский поступил на военную службу в Петербурге. К этому времени у него уже было написано много стихов. Стихи его стали появляться в печати, их хвалили, о них хорошо отзывались его друзья, среди которых были Пушкин, Дельвиг и многие другие поэты. Пушкин любил стихи Баратынского и говорил, что он «принадлежит к числу отличных наших поэтов».

Когда вы станете постарше и прочтёте все стихи и поэмы, которые написал Баратынский, то поймёте, за что так ценил его Пушкин, а пока почитайте его стихи о русской природе, которую он хорошо знал и любил с детских лет.

Вот пишет он о весне, и вы вместе с ним видите легкие облака в высоком небе, слушаете пение жаворонка, шум ручья... Но проходят весна и лето, наступает осень.

И вот сентябрь! замедля свой восход, Сияньем хладным солнце блещет, И луч его, в зерцале зыбком вод, Неверным золотом трепещет...

И грустно оттого, что наступает осень — «вечер года», как хорошо назвал Баратынский в этом стихотворении осень.

Баратынскому долго пришлось жить в Финляндии, куда перевели его по службе. Он полюбил финский народ, природу Финляндии и несколько стихотворений посвятил этой стране.

 

              * * * Весна, весна! как воздух чист! Как ясен небосклон! Своей лазурию живой Слепит мне очи он. Весна, весна! как высоко На крыльях ветерка, Ласкаясь к солнечным лучам, Летают облака! Шумят ручьи! блестят ручьи! Взревев, река несёт На торжествующем хребте Поднятый ею лёд! Ещё древа обнажены, Но в роще ветхий лист, Как прежде, под моей ногой И шумен и душист. Под солнце самое взвился И в яркой вышине Незримый жавронок поёт Заздравный гимн весне...

 

                ОСЕНЬ И вот сентябрь! замедли свой восход, Сияньем хладным солнце блещет, И луч его в зерцале зыбком вод Неверным золотом трепещет. Седая мгла виётся вкруг холмов; Росой затоплены равнины; Желтеет сень кудрявая дубов, И красен круглый лист осины; Умолкли птиц живые голоса, Безмолвен лес, беззвучны небеса! И вот сентябрь! и вечер года к нам Подходит. На поля и горы Уже мороз бросает по утрам Свои сребристые узоры. Пробудится ненастливый Эол[39]; Пред ним помчится прах летучий, Качаяся, завоет роща, дол Покроет лист её падучий, И набегут на небо облака, И, потемнев, запенится река. Прощай, прощай, сияние небес! Прощай, прощай, краса природы! Волшебного шептанья полный лес, Златочешуйчатые воды! Весёлый сон минутных летних нег! Вот эхо, в рощах обнажённых, Секирою тревожит дровосек, И скоро, снегом убелённых, Своих дубров и холмов зимний вид Застылый ток[40] туманно отразит.         ФИНЛЯНДИЯ Суровый край: его красам, Пугаяся, дивятся взоры; На горы каменные там Поверглись каменные горы; Синея, всходят до небес Их своенравные громады; На них шумит сосновый лес; С них бурно льются водопады; Там дол очей не веселит; Гранитной лавой он облит; Главу одевши в мох печальный Огромным сторожем стоит На нём гранит пирамидальный…            * * * Где сладкий шёпот Моих лесов? Потоков ропот, Цветы лугов? Деревья голы; Ковёр зимы Покрыл холмы, Луга и долы. Под ледяной Своей корой Ручей немеет; Всё цепенеет, Лишь ветер злой, Бушуя, воет И небо кроет Седою мглой.

 

Николай Михайлович Языков

1803—1846

вернуться

39

Эол — бог ветров у древних греков; здесь: ветер.

вернуться

40

Ток — здесь: поток, ручей.