* * * Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора. * * * Встаёт заря во мгле холодной; На нивах шум работ умолк; С своей волчихою голодной Выходит на дорогу волк; Его почуя, конь дорожный Храпит — и путник осторожный Несётся в гору во весь дух; На утренней заре пастух Не гонит уж коров из хлева, И в час полуденный в кружок Их не зовёт его рожок; В избушке распевая, дева Прядёт, и, зимних друг ночей, Трещит лучинка перед ней. * * * В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе На третье в ночь. Проснувшись рано, В окно увидела Татьяна Поутру побелевший двор, Куртины[27], кровли и забор, На стёклах лёгкие узоры, Деревья в зимнем серебре, Сорок весёлых на дворе И мягко устланные горы Зимы блистательным ковром. Всё ярко, всё бело кругом. * * * Зима!.. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь; Его лошадка, снег почуя, Плетётся рысью как-нибудь; Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая; Ямщик сидит на облучке, В тулупе, в красном кушаке. Вот бегает дворовый мальчик, В салазки жучку посадив, Себя в коня преобразив; Шалун уж заморозил пальчик, Ему и больно и смешно, А мать грозит ему в окно…
* * * Гонимы вешними лучами, С окрестных гор уже снега Сбежали мутными ручьями На потоплённые луга. Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года; Синея, блещут небеса. Ещё прозрачные, леса Как будто пухом зеленеют. Пчела за данью полевой Летит из кельи восковой. Долины сохнут и пестреют; Стада шумят, и соловей Уж пел в безмолвии ночей. ВУРДАЛАК[28] Трусоват был Ваня бедный: Раз он позднею порой, Весь в поту, от страха бледный, Чрез кладбище шёл домой. Бедный Ваня еле дышит, Спотыкаясь, чуть бредёт По могилам; вдруг он слышит — Кто-то кость, ворча, грызёт.
Ваня стал, — шагнуть не может. Боже! думает бедняк, Это, верно, кости гложет Красногубый вурдалак. Горе! малый я не сильный; Съест упырь меня совсем, Если сам земли могильной Я с молитвою не съем. Что же? вместо вурдалака (Вы представьте Вани злость!) В темноте пред ним собака На могиле гложет кость. КОНЬ «Что ты ржёшь, мой конь ретивый, Что ты шею опустил, Не потряхиваешь гривой, Не грызёшь своих удил? Али я тебя не холю? Али ешь овса не вволю? Али сбруя не красна? Аль поводья не шелковы, Не серебряны подковы, Не злачёны стремена?» Отвечает конь печальный: «Оттого я присмирел, Что я слышу топот дальний, Трубный звук и пенье стрел; Оттого я ржу, что в поле Уж не долго мне гулять, Проживать в красе и в холе, Светлой сбруей щеголять, Что уж скоро враг суровый Сбрую всю мою возьмёт И серебряны подковы С лёгких ног моих сдерёт; Оттого мой дух и ноет, Что наместо чапрака[29] Кожей он твоей покроет Мне вспотевшие бока».
АНЧАР В пустыне чахлой и скупой, На почве, зноем раскаленной, Анчар[30], как грозный часовой, Стоит — один во всей вселенной. Природа жаждущих степей Его в день гнева породила, И зелень мёртвую ветвей И корни ядом напоила. Яд каплет сквозь его кору, К полудню растопясь от зною, И застывает ввечеру Густой прозрачною смолою. К нему и птица не летит И тигр нейдёт — лишь вихорь чёрный На древо смерти набежит И мчится прочь, уже тлетворный[31] И если туча оросит, Блуждая, лист его дремучий, С его ветвей уж ядовит Стекает дождь в песок горючий. Но человека человек Послал к анчару властным взглядом, И тот послушно в путь потек И к утру возвратился с ядом. Принёс он смертную смолу Да ветвь с увядшими листами, И пот по бледному челу Струился хладными ручьями; Принёс — и ослабел и лёг Под сводом шалаша на лыки, И умер бедный раб у ног Непобедимого владыки. А царь тем ядом напитал Свои послушливые стрелы И с ними гибель разослал К соседям в чуждые пределы. вернуться
27
Куртины — цветочные грядки, клумбы.
вернуться
28
Вурдалак, или упырь, — по старинным поверьям, мертвец, который встаёт по ночам из могил и сосёт кровь живых людей.
