* * * Где гнутся над омутом лозы, Где летнее солнце печёт, Летают и пляшут стрекозы, Весёлый ведут хоровод. «Дитя, подойди к нам поближе, Тебя мы научим летать, Дитя, подойди, подойди же, Пока не проснулася мать! Под нами трепещут былинки, Нам так хорошо и тепло, У нас бирюзовые спинки, А крылышки точно стекло! Мы песенок знаем так много, Мы так тебя любим давно — Смотри, какой берег отлогий, Какое песчаное дно!» * * * Осень! Обсыпается весь наш бедный сад, Листья пожелтелые по ветру летят; Лишь вдали красуются, там, на дне долин, Кисти ярко-красные вянущих рябин.
КОЛОДНИКИ Спускается солнце за степи, Вдали золотится ковыль, — Колодников звонкие цепи Взметают дорожную пыль. Идут они с бритыми лбами, Шагают вперёд тяжело, Угрюмые сдвинули брови, На сердце раздумье легло. Идут с ними длинные тени, Две клячи телегу везут, Лениво сгибая колени, Конвойные с ними идут. «Что, братцы, затянемте песню, Забудем лихую беду! Уж, видно, такая невзгода Написана нам на роду!» И вот повели, затянули, Поют, заливаясь, они Про Волги широкой раздолье, Про даром минувшие дни, Поют про свободные степи, Про дикую волю поют. День меркнет всё боле, — а цепи Дорогу метут да метут... ИЛЬЯ МУРОМЕЦ Под бронёй с простым набором, Хлеба кус жуя, В жаркий полдень едет бором Дедушка Илья; Едет бором, только слышно, Как бряцает бронь, Топчет папоротник пышный Богатырский конь. И ворчит Илья сердито: «Ну, Владимир[99], что ж? Посмотрю я, без Ильи-то Как ты проживёшь? Двор мне, княже, твой не диво! Не пиров держусь! Я мужик неприхотливый, Был бы хлеба кус! Но обнёс меня ты чарой[100] В очередь мою — Так шагай же, мой чубарый, Уноси Илью! Правду молвить, для княжого Не гожусь двора; Погулять по свету снова Без того пора! Не терплю богатых сеней, Мраморных тех плит; От царьградских от курений Голова болит! Душно в Киеве, что в скрине[101], Только киснет кровь! Государыне-пустыне Поклонюся вновь! Вновь изведаю я, старый, Волюшку мою — Ну же, ну, шагай, чубарый, Уноси Илью!» И старик лицом суровым Просветлел опять, По нутру ему здоровым Воздухом дышать; Снова веет воли дикой На него простор, И смолой и земляникой Пахнет тёмный бор.
КУРГАН В степи, на равнине открытой, Курган одинокий стоит; Под ним богатырь знаменитый В минувшие веки зарыт. В честь витязя тризну свершали, Дружина дралася три дня, Жрецы ему разом заклали Всех жён и любимца коня. Когда же его схоронили И шум на могиле затих, Певцы ему славу сулили, На гуслях гремя золотых: «О витязь! делами твоими Гордится великий народ. Твоё громоносное имя Столетия все перейдёт! И если курган твой высокий Сровнялся бы с полем пустым, То слава, разлившись далёко, Была бы курганом твоим!» И вот миновалися годы, Столетия вслед протекли, Народы сменили народы, Лицо изменилось земли. Курган же с высокой главою, Где витязь могучий зарыт, Ещё не сровнялся с землёю, По-прежнему гордо стоит. А витязя славное имя До наших времён не дошло... Кто был он? венцами какими Своё он украсил чело? Чью крозь проливал он рекою? Какие он жёг города? И смертью погиб он какою? И в землю опущен когда? Безмолвен курган одинокий... Наездник державный забыт, И тризны в пустыне широкой Никто уж ему не свершит! Лишь мимо кургана мелькает Сайгак, через поле скача, Иль вдруг на него налетает, Крылами треща, саранча. Порой журавлиная стая, Окончив подоблачный путь, К кургану шумит подлетая, Садится на нём отдохнуть. Тушканчик порою проскачет По нём при мерцании дня, Иль всадник высоко маячит На нём удалого коня; А слёзы прольют разве тучи, Над степью плывя в небесах, Да ветер лишь свеет летучий С кургана забытого прах... вернуться
99
Владимир — киевский князь.
вернуться
100
Обнёс чарой — не первому предложил на пиру чару вина и этим обидел старого богатыря.
