«Город умственных похмелий…»

Город умственных похмелий,Город призраков и снов.Мир гудит на дне ущелийМежду глыбами домов.Там проходят миллиарды...Смутный гул шагов людскихК нам доносится в мансарды,Будит эхо в мастерских...В мир глядим с высоких гор мы,И, волнуясь и спеша,Шевелясь, родятся формыПод концом карандаша.Со сверкающей палитрыЛьется огненный поток.Солнца больше чтить не могЖрец Ормузда или Митры.Днем я нити солнца тку,Стих певучий тку ночами,Серый город я заткуРазноцветными лучами.По ночам спускаюсь внизВ человеческую муть я,Вижу черных крыш карниз,Неба мокрого лоскутья.Как большие пауки,Ветви тянутся из мрака,Камни жутко-глубокиОт дождливых бликов лака.

«Я здесь расту один, как пыльная агава…»

Я здесь расту один, как пыльная агава,На голых берегах, среди сожженных гор.Здесь моря вещего глаголящий просторИ одиночества змеиная отрава.А там, на севере, крылами плещет слава,Восходит древний бог на жертвенный костер,Там в дар ему несут кошницы легких Ор...Там льды Валерия, там солнца Вячеслава,Там брызнул Константин певучих саламандр,Там снежный хмель взрастил и розлил Александр,Там лидиин «Осел» мечтою осиянИ лаврами увит, там нежные ХаритыСплетают верески свирельной Маргариты...О мудрый Вячеслав, Χαιρη![26] – Максимильян.

Апрель 1907

Коктебель

«Дубы нерослые подъемлют облак крон…»

Дубы нерослые подъемлют облак крон. Таятся в толще скал теснины, ниши, гроты,И дождь, и ветр, и зной следы глухой работыНа камне врезали. Источен горный склон,Расцвечен лишаем и мохом обрамлен,И стены высятся, как древние киоты:И чернь, и киноварь, и пятна позолоты,И лики стертые неведомых икон.

«Я не пойду в твой мир гонцом…»

Я не пойду в твой мир гонцом,Но расстелюсь кадильным дымом —В пустыне пред Твоим лицомПребуду в блеске нестерпимом.Я подавил свой подлый крик,Но я комок огня и праха.Так отврати ж свой гневный лик,Чтоб мне не умереть от страха...Сиянье пурпурных порфирРаскинь над славе предстоящим....И кто-то в солнце заходящемБлагословляет темный мир.

«День молочко-сизый расцвел и замер;…»

День молочко-сизый расцвел и замер;Побелело море; целуя отмель,Всхлипывают волны; роняют брызгиКрылья тумана.Обнимает сердце покорность. Тихо...Мысли замирают. В саду маслинаПростирает ветви к слепому небуЖестом рабыни.

Надписи на книге

Богаевскому

Киммериан печальная странаТебя в стенах Ардавды возрастила.Ее тоской навеки сожжена,Твоя душа в горах ее грустила,Лучами звезд и ветром крещена.

7 марта 1910

Феодосия

Алекс. Мих. Петровой

Тысячелетнего сердца семь раз воскресавшей АрдавдыВещий глухой перебой, вещая, слушаешь ты!

6 марта 1910

Феодосия

Сергею Маковскoму

В городе шумном построил ты храм Аполлону Ликею,Я ж в Киммерии алтарь Горомедону воздвиг.

7 марта 1910

Феодосия

«В полдень был в пустыне глас:…»

В полдень был в пустыне глас:«В этот часВстань, иди и всё забудь...Жгуч твой путь».Кто-то, светел и велик,Встал на миг.В полдень я подслушал сныТишины.Вестник огненных вестей,Без путейПрочь ушел я от жилищ,Наг и нищ.И среди земных равнинЯ один.Нет дорог и граней нет —Всюду свет.Нету в жизни ничегоМоего,Розлил в мире я, любя,Сам себя.Всё, что умерло в огне, —Всё во мне.Всё, что встало из огня, —Часть меня.Толща скал и влага вод —Всё живет.В каждой капле бытия —Всюду я.Влажный шар летит, блестя,Бог-Дитя.Пламя радостной игры —Все миры.

9 апреля 1910

вернуться

26

Привет (греч.).