Пещера

Сперва мы спим в пурпуровой Пещере,Наш прежний лик глубоко затая:Для духов в тесноту земного бытияИные не открыты двери.Потом живем... Минуя райский сад,Спешим познать всю безысходность плоти:В замок влагая ключ, слепые, в смертном поте,С тоской стучимся мы назад...О, для чего с такою жадной грустьюМы в спазмах тел палящих ищем нег,Устами льнем к устам и припадаем к устьюИз вечности текущих рек?Нам путь закрыт к предутренней Пещере:Сквозь плоть нет выхода – есть только вход.А кто-то за стеной волнуется и ждет...Ему мы открываем двери.Не мы, а он возжаждал видеть твердь!И наша страсть – полет его рожденья...Того, кто в ласках тел не ведал утоленья,Освобождает только смерть!

Материнство

Мрак... Матерь... Смерть... Созвучное единство...Здесь рокот внутренних пещер...Там свист серпа в разрывах материнства:Из мрака – смерч, гуденье дремных сфер.Из всех узлов и вязей жизни – узелСыновности и материнства – онТеснее всех и туже напряжен,Дверь к бытию Водитель жизни сузил.Я узами твоих кровей томим,А ты, о мать, – найду ль для чувства слово?Ты каждый день меня рождаешь сноваИ мучима рождением моим.Кто нас связал и бросил в мир слепыми?Какие судьбы нами расплелись?Как неотступно требуешь ты: «ИмяСвое скажи мне! Кто ты? Назовись».Не помню имени, но знай, не весь яРожден тобой, и есть иная часть,И судеб золотые равновесьяБлюдет вершительная власть.Свобода и любовь в душе неразделимы,Но нет любви, не налагавшей уз.Тягло земли: двух смертных тел союз.Как вихри, мы сквозь вечности гонимы.Кто, возлюбив другого для себя,Плоть возжелал для плоти, без возврата,Тому в свершении – расплата:Чрез нас родятся те, кого, любя,Связали мы желаньем неотступным.Двойным огнем ты очищалась, мать!Свершая всё, что смела пожелать,Ты обняла в слияньи целокупномВ себе самой возлюбленную плоть.Но как прилив сменяется отливом —Так с этих пор твой каждый день ГосподьОтметил огненным разрывом.Дитя растет, и в нем растет иной,Не женщиной рожденный, непокорный,Но связанный твоей тоской упорной, Твоею вязью родовой.Я знаю, мать, твой каждый час – утрата,Как ты во мне, так я в тебе распят.И нет любви твоей награды и возврата,Затем что в ней самой награда и возврат.

«Отроком строгим бродил я…»

Отроком строгим бродил яПо терпким долинамКиммерии печальной,И дух мой незрячийТомилсяТоскою древней земли.В сумерках, в складкахГлубоких заливовЖдал я призыва и знака,И раз пред рассветом,Встречая восход Ориона,Я понялУжас ослепшей планеты,Сыновность свою и сиротство...Бесконечная жалость и нежностьПереполняют меня.Я безысходно люблюЧеловеческое тело. Я знаюПламя,Тоскующее в разделенности тел.Я люблю держать в рукахСухие горячие пальцыИ читать судьбу человекаПо линиям вещих ладоней.Но мне не дано радостиЗамкнуться в любви к одному:Я покидаю всех и никого не забываю.Я никогда не нарушил того, что растет;Не сорвал ни разуНераспустившегося цветка:Я снимаю созревшие плоды,Облегчая отягощенные ветви.И если я причинял боль,То потому только,Что не хотел заиграть до смерти тех,Кто, прося о пощаде,Всем сердцем молилиО гибели...

«Склоняясь ниц, овеян ночи синью…»

Склоняясь ниц, овеян ночи синью,Доверчиво ищу губами яСосцы твои, натертые полынью,О, мать-земля!Я не просил иной судьбы у неба,Чем путь певца: бродить среди людейИ растирать в руках колосья хлебаЧужих полей.Мне не отказано ни в заблужденьях,Ни в слабости, и много разЯ угасал в тоске и в наслажденьях,Но не погас.Судьба дала мне в жизни слишком много;Я ж расточал, что было мне дано:Я только гроб, в котором тело БогаПогребено.Добра и зла не зная верных граней,Бескрылая изнемогла мечта...Вином тоски и хлебом испытанийДуша сыта.Благодарю за неотступность болиПутеводительной: я в ней сгорю.За горечь трав земных, за едкость солиБлагодарю.

7 ноября 1910