Наитьем нагрет до накала,Находку настигнет в намет,На новых народных началахНаряд необычный несет.Не нужно настойки, наливки,Не нужно наград никаких —Найдет, неуемный, новинки,Напишет новеллы о них.Несутся находки «налево».Невежды! Несите к нему.Нам о «нержавейках» новеллуНевмочь написать никому.Напористых незачем нукать —Никифоров новью налит.Никифоров нужен наукам,Непознанный как неолит.

Однажды Милосердов привел к нам домой московского поэта Николая Глазкова. Я хорошо помню, как вошел высокий, плотный, немного сутуловатый человек с живыми глазами и крепким рукопожатием. Он невозмутимо представился: «Я гениальный поэт Глазков». Папа спросил: «А чем вы докажете свою гениальность?» Глазков тут же ответил: «Я могу говорить экспромты и знаю даты жизни всех русских художников». Стали проверять его знания по словарю и с удивлением убедились в справедливости его слов. У Глазкова была феноменальная память! Так началась крепкая и долгая дружба двух Николаев Ивановичей, которая продолжалась до самой смерти отца. Глазков часто приезжал в Тамбов, постоянно бывал у нас, оживляя местное общество своим добрым юмором. Он хорошо играл в шахматы и побеждал всех в уральской борьбе. По его инициативе в единичных экземплярах издавались рукописные сборники стихов отца и альбомы с фотографиями, на которых отображалась жизнь любителей поэзии, собиравшихся в нашем доме. Веселые подписи к ним сочинял сам Глазков. Отец писал о Глазкове:

Глазкова горние глаголыГармонией гремят,И гордые глаза на годыГрядущего глядят.Гудит не горечью ГренадыГлазковский говорок.Глазков — гротескная громада,Гуманен и глубок.Глазкова гонит на гастролиНе грохот городов.Гирляндой гражданок густоюГофрирован Глазков.Года грядущие героюГотовят горный грунт.Гонцы, глашатаи, герольдыГалантно громыхнут:Для гениального Глазкова Горючее готово!

У папы, помимо Глазкова, бывали и гостили многие другие известные поэты: Алексей Марков, Игорь Кобзев, Борис Примеров, Василий Журавлев, Вячеслав Богданов, Василий Федоров, Федор Сухов, Владимир Котов, Людмила Щипахина, Анатолий Куприн, Майя Румянцева, Дмитрий Ковалев, Сергей Голованов, Михаил Шевченко и многие-многие другие. Теперь, по истечении времени, трудно перечислить все имена и фамилии. Отец посвятил своим гостям стихотворение «Столик»:

За круглым столиком не разЗимой, когда бушует вьюга,О днях поэзии у насЯ вспоминал в часы досуга.Читал здесь чуткий Ковалев«Молчанье гроз» родных просторов,Басил Василий Журавлев,Чье сердце самое простое.Поэзии менялся род,И память мне рисует ярко,Как сыпал стрелами остротВ речах неугомонный Марков.Стихи, как пламя и узор,Под легким, может быть, наркозомДостойный славы и призовЧитал нам элегантный Кобзев.Здесь посетил наш уголокВолшебник — Федоров Василий.Он книгой о любви увлекНевест и женщин всей России.Законов не было сухих,Но гости стульев не ломали.Читала бурные стихиС кудрями золотыми Майя.Друзей не перечислишь всехИ трудно рассказать толково,Как вызывали шумный смехСатиры мудрого Глазкова.Я знаю — соберемся сноваЗа круглым праздничным столом,И будет дружеское словоЧередоваться со стихом.

Иногда люди попадали в наш дом самым невероятным образом. К примеру, однажды к нам неожиданно пришел музыкант Анатолий Полетаев — руководитель оркестра «Баян», заслуженный артист РСФСР. Он услышал в Москве об отце от Кобзева, после чего решил лично познакомиться с тамбовским художником и поэтом, побывав в нашем городе на гастролях.

Как-то раз Милосердов в разговоре сказал, между прочим, что Семен Кирсанов сочинил стихотворение «Лесной перевертень» в форме палиндрома, строки которого одинаково читаются слева направо и справа налево: «Это невероятно трудно. Так некогда писал и Велимир Хлебников». Отец очень заинтересовался палиндромом и уже на следующий день представил на суд своих друзей придуманные им обратимые строки: «Кумир беда — дебри мук», «Весна — реверанс Ев» и некоторые другие. Вскоре от сочинения отдельных строк Николай Иванович перешел к написанию стихов, а немного позднее — к поэмам. Они всегда вызывали высокую оценку гостей нашего дома — поэтов.

Особый восторг палиндромы вызывали у Двинянинова. Он поддерживал и поощрял своим неподдельным интересом творчество отца. Если по какой-то причине ему долго не удавалось видеться с папой, он обязательно звонил по телефону и спрашивал, не написаны ли новые стихи. «Я, — говорил Двинянинов, — хочу прочистить свои мозги вашими палиндромами». Его фраза «палиндром — космодром поэзии» скоро стала крылатой.

Двинянинов писал:

Король и гений палиндромаНе только есмь палиндромист:Он в Эльдорадо[11] или дома,То пейзажист, то портретист!Он, мусагет, кистей оратор,Мир поразит еще не раз,И Полигимния с ЭратоС него не сводят глаз.

Отец в свою очередь написал стихотворение-тавтограмму, в котором запечатлел выразительный образ Двинянинова:

Двинянинов — дока. Не Драйзер,Не Данте дремучих дриад,Девиц деликатных не дразнит,И в дебрях дельцов — дилетант.вернуться

11

Здесь имеется в виду остров Эльдорадо на реке Цне, протекающей близ Тамбова.