Картина XIТы посмотри, тиран жестокий,На грусть убитыя души!Как вянет цвет сей одинокий,Забытый в пасмурной глуши!Вглядись, вглядись в свое творенье:Ее ты счастия лишилИ жизни радость претворилВ тоску ей, в адское мученье,В гнездо разоренных могил.О, как она тебя любила!С каким восторгом чувств живымПростые речи говорила!И как внимал речам ты сим!Как пламенен и как невиненБыл этот блеск ее очей!Как часто ей, в тоске своей,Тот день казался скучен, длинен,Когда, раздумью предана,Тебя не видела она.И ты ль, и ты ль ее оставил?Ты ль отвернулся от всего?В страну чужую путь направил,И для кого? и для чего?Но посмотри, тиран жестокий:Она всё также, под окном,Сидит и ждет в тоске глубокой,Не промелькнет ли милый в нем.Уж гаснет день; сияет вечер;На всё наброшен дивный блеск;Прохладный вьется в небе ветер;Волны чуть слышен дальний плеск.Уже ночь тени настилает;Но запад всё еще сияет.Свирель чуть льется; а онаСидит недвижно у окна.Ночные виденияТемнеет, тухнет вечер красный;Спит в упоении земля;И вот на наши уж поляВыходит важно месяц ясный.И всё прозрачно, всё светло;Сверкает море, как стекло. —  В небе чудные вот тени  Развилися и свились,  И чудесно понеслись  На небесные ступени.  Прояснилось: две свечи;  Двое рыцарей косматых;  Два зубчатые мечи  И чеканенные латы;  Что-то ищут; стали в ряд.  И зачем-то переходят;  И дерутся, и блестят;  И чего-то не находят…  Всё пропало, слилось с тмой;  Светит месяц над водой.Блистательно всю рощу оглашаетЦарь соловей. Звук тихо разнесен.Чуть дышит ночь; земля сквозь сонМечтательно певцу внимает.Лес не колышется; всё спит,Лишь вдохновенна песнь звучит.  Показался дивной феи  Слитый с воздуха дворец,  И в окне поет певец  Вдохновенные затеи.  На серебряном ковре,  Весь затканный облаками,  Чудный дух летит в огне;  Север, юг покрыл крылами.  Видит: фея спит в плену  За решеткою коральной;  Перламутную стену  Рушит он слезой хрустальной.  Обнялись… слилися с тмой…  Светит месяц над водой.Сквозь пар окрестность чуть сверкает.Какую кучу тайных думНаводит моря странный шум!Огромный кит спиной мелькает;Рыбак закутался и спит;А море всё шумит, шумит.  Вот из моря молодые  Девы чудные плывут;  Голубые, огневые  Волны белые гребут.  Призадумавшись, колышет  Грудь лилейную вода,  И красавица чуть дышет…  И роскошная нога  Стелет брызги в два ряда…/n  Улыбается, хохочет,  Страстно манит и зовет,  И задумчиво плывет,  Будто хочет и не хочет,  И задумчиво поет  Про себя, младу сирену,  Про коварную измену,  А на тверди голубой,   Светит месяц над водой.Вот в стороне глухой кладбище:Ограда ветхая кругом,Кресты, каменья… скрыто мхомНемых покойников жилище.Полет да крики только совТревожат сон пустых гробов.  Подымается протяжно  В белом саване мертвец,  Кости пыльные он важно  Отирает, молодец.  С чела давнего хлад веет,  В глазе палевый огонь,  И под ним великой конь,  Необъятный, весь белеет  И всё более растет,  Скоро небо обоймет;  И покойники с покою  Страшной тянутся толпою.  Земля колется и — бух  Тени разом в бездну… Уф!И стало страшно ей; мгновенноОна прихлопнула окно.Всё в сердце трепетном смятенно,И жар, и дрожь попеременноПо нем текут. В тоске оно.Внимание развлечено./nКогда, рукою беспощадной,Судьба надвинет камень хладныйНа сердце бедное, — тогда,Скажите, кто рассудку верен?Чья против зол душа тверда?Кто вечно тот же завсегда?В несчастьи кто не суеверен?Кто крепкой не бледнел душойПеред ничтожною мечтой?С боязнью, с горестию тайной,В постель кидается она;Но ждет напрасно в ложе сна.В тме прошумит ли что случайно,Скребунья-мышь ли пробежит, —От вежд коварный сон летит.Картина XIIIПечальны древности Афин.Колон, статуй ряд обветшалыйСреди глухих стоит равнин.Печален след веков усталых:Изящный памятник разбит,Изломлен немощный гранит,Одни обломки уцелели.Еще доныне величав,Чернеет дряхлый архитрав,И вьется плющ по капители;Упал расщепленный карнизВ давно-заглохшие окопы.Еще блестит сей дивный фриз,Сии рельефные метопы;Еще доныне здесь груститКоринфский орден многолепный,— Рой ящериц по нем скользит —На мир с презреньем он глядит;Всё тот же он великолепный,Времен минувших вдавлен в тму,И без вниманья ко всему.Печальны древности Афин.Туманен ряд былых картин.Облокотясь на мрамор хладный,Напрасно путник алчет жадныйВ душе былое воскресить,Напрасно силится развитьПротекших дел истлевший свиток, —Ничтожен труд бессильных пыток;Везде читает смутный взорИ разрушенье, и позор.Промеж колон чалма мелькает,И мусульманин по стенам,По сим обломкам, камням, рвам,Коня свирепо напирает,Останки с воплем разоряет.Невыразимая печальМгновенно путника объемлет,Души он тяжкий ропот внемлет;Ему и горестно, и жаль,Зачем он путь сюда направил.Не для истлевших ли могилКров безмятежный свой оставил,Покой свой тихий позабыл?Пускай бы в мыслях обиталиСии воздушные мечты!Пускай бы сердце волновалиЗерцалом чистой красоты!Но и убийственно, и хладноРазворожились вы теперь.Безжалостно и беспощадноПред ним захлопнули вы дверь,Сыны существенности жалкой,Дверь в тихий мир мечтаний, жаркой! —И грустно, медленной стопойРуины путник покидает;Клянется их забыть душой;И всё невольно помышляетО жертвах бренности слепой.