(Лис сходится с Грызентой и насмехается над Изенгрином.)

III

Датируется 1178 г. 

Сеньоры, то была пора, Когда давно сошла жара И повернуло к зимней стуже. Дела у Лиса были — хуже Нельзя: пустые закрома, И не приложит он ума, На что бы сделать мог покупки,— Ну впору класть на полку зубки. Выходит он, нуждой гоним. Таясь, чтоб не столкнулись с ним, 10 Бежит низиной, под навесом Тростинок, меж рекой и лесом. И вот тропою приведен К щебенчатой дороге он. Крадется, головою крутит Туда-сюда; меж тем не шутит С ним голод, объявив войну, И Лис, лелея мысль одну — Поесть, но сделать для почина Не зная что, прилег у тына: 20 Потрафит как-нибудь авось. И впрямь, дорогой той пришлось Торговцам рыбой ехать вскоре. Спешили: выловленных в море Везли селедок свежих груз И рыб иных, на всякий вкус. Как норд задул на той неделе, Селяне крупных углядели И разной мелочи наплыв, Корзины доверху набив. 30 Улов был скуплен по дороге Торговцами: угри, миноги — Нагружен с верхом воз. А Лис, За плутни коему хоть приз Давай, на выстрел был из лука От них. Готово все для трюка Опять: со всех помчался ног Угрей любитель и миног Вперед, но с прежнею повадкой, То бишь с оглядкой и украдкой. 40 На дерне, посреди пути Разлегся: право, провести Задумал способом неглупым Он их, прикидываясь трупом. Людей понадувавший всласть — Закрыл глаза, оскалил пасть И задержал дыханье. Нуте, Кто слышал о подобном плуте! Лежит он недвижим и нем, Торговцы близко между тем. 50 Воз так бы и проехал рядом, Когда б один, скользнувши взглядом, Не задал спутнику вопрос: «Эй! Там лисица или пес?» Тот удержать не может крика: «Лисица! Сбегай! Да гляди-ка, Не задала бы стрекача: Запас у Лиса-ловкача Приемов для спасенья шкуры Большой». Слезает первый с фуры, 60 За ним товарищ — и бегом Туда, где Лис лежит ничком. Лисицу дергают, не труся: Мертва. Глупцам бы об укусе Подумать — нет, все о цене; По шее треплют и спине. Один сказал: «Три соля[67] стоит». Другой: «А коль господь устроит, Возьмем четыре, только б спрос На рынке был. Кидай на воз, 70 Немногим станет тяжелее. Глянь, мех как бел и чист на шее!» На самый верх его швырнуть Сумев с размаху, снова в путь Пустились, радости не пряча, Столь неожиданна удача Была: «Жаль, несподручно тут, А к ночи, как найдем приют, Каков, посмотрим, он с подкладки». Сказав, заходятся в припадке 80 Веселья. Лис же вглубь глядел — Неблизок путь от слов до дел: На брюхе малость поелозил, С корзины зубом крышку сбросил И тут же, верите ль, сельдей Десятка три сожрал, злодей. Хоть без шалфея[87] и без соли, Но с аппетитом ел и вволю, Опустошив до дна почти Корзину. Прежде чем уйти, 90 Забросить удочку намерен Рыбак еще раз, я уверен. И точно: миг — и пасть внутри Корзины, где лежат угри. Три связки вынуты: уловок У Лиса масса; меж веревок Просунув голову, а вслед За ней и шею, за хребет Забрасывает их умело. На этом в самый раз бы дело 100 Кончать, да только как невесть Теперь с телеги надо слезть: Нет ни подножки, ни ступенек. Однако плут-то не глупенек: Встав на колени, на глазок Прикинул будущий прыжок; На край сползя, в момент последний Уперся лапою передней И спрыгнул с воза жив-здоров, На шее унося улов. 110 Гордясь соскоком столь счастливым, Кричит торговцам: «Помоги вам Господь! Угрей теперь и мне, И вам должно хватить вполне». Торговцы не поймут, откуда Раздался голос, что за чудо. Вскочили и кричат: «Лиса!» Обоих взор туда впился, Где Лис валялся на корзине, Но там уж нет его в помине. 120 В растерянности говорят Друг другу: «Нужен был пригляд За тем, кто на такие штуки Горазд»,— и воздевают руки. — «Увы, но прав он, наказав,— Галдят,— таких, как мы, раззяв. Доверье оба проявили К плуту, глупцы и простофили! Корзин-то как уменьшен вес! Товар наш весь почти исчез. 130 Две связки рыбы самой лучшей Похитил, бес его замучай!» — «Ужо,— торговцы злятся,— Лис! Подлец! Которую ты сгрыз, Пусть рыба вся застрянет в глотке!» — «Ну, вы, сеньоры, и трещотки! Мне с вами спор не по плечу. Болтайте дальше, я молчу». Купцы за Лисом быстро катят; Но, видно, не сегодня схватят 140 Того, чей конь резвей: ушел Легко от них, спустился в дол И прибыл к собственной ограде. Те ж, далеко оставшись сзади И дурнями себя считать Решив, поворотили вспять. А Лис, к подобным передрягам Привыкший, торопливым шагом Проходит прямо от плетня В свой замок, где его родня 150 Ждет в настроенье невеселом. Наткнулся он за частоколом На Гермелину: вот жена — И куртуазна, и юна, И мужа встретила всех раньше! Но прыть в Пролазе и Мальбранше,[156] Двух сыновьях их, такова, Что обнят ими Лис сперва. Трусит он мелкою побежкой, Живот набит, глядит с усмешкой 160 На всех, вкруг шеи цепь угрей; Велит не открывать дверей: Кто б счел, что смутен ум лисичий, Приди-ка сам с такой добычей. И вот он в замке: не тая Восторга, Лису сыновья Ступни с почтеньем обтирают. Все вместе кожу с рыб сдирают, На ломти режут их тела, Ореховые вертела 170 Втыкают и без промедленья Впрок припасенные поленья Кладут в очаг: огонь зажжен. Давай все дуть со всех сторон, Затем, на угли головешки Разбив, пихают рыбу в спешке. Меж тем, пока пеклись угри, При свете утренней зари Был Изенгрином дол обрыскан За пядью пядь, но не отыскан 180 Никто и никакой предмет, Из коих можно бы обед Хоть самый скудный приготовить, А то не ел уже давно ведь. Он края пустоши достиг И к замку Лиса напрямик Побрел: над кухней дым клубами, Ибо набрало силу пламя, И в нем, готовые почти, Угри — знай вертела крути. 190 Столь запах дыма ароматен, Необычаен и приятен, Что громко Изенгрин чихнул И оба уса облизнул. Пошел бы он помочь охотно, Не будь закрыты двери плотно. Приник к окну и взор напряг, Чтобы разведать, что и как Внутри. Прикидывает: или Просить, чтоб, пожалев, пустили, 200 Иль, распинаясь в дружбе, лезть. Да только не окажут честь Ему: не тронут Лиса байки — Всегда откажет попрошайке. На пень садится тяжело, Зевком голодным пасть свело: Опять вскочил, на месте кружит, Но ничего не обнаружит, Что, ставя ногу на порог, Он дать иль обещать бы мог. 210 И наконец еды немного — А лучше больше — ради бога Решает клянчить у того, С кем свел когда-то кумовство. Кричит ему призывно в щелку: «Кум! Отодвиньте, сир, защелку! Принес я кучу новостей, И нет средь них дурных вестей». Узнал, услышав, по страдальцем Не пронят Лис и даже пальцем 220 Не шевельнул, ну впрямь оглох. А Изенгрин совсем уж плох: Как угнетает слух молчанье, Так дух угриный — обонянье. «Откройте, добрый сир!» — опять Кричит. Хозяин — хохотать. «Кто это,— молвит,— там? Не вижу». Тот надрывается: «Да мы же». — «Кто вы-то?» — «Изенгрин, ваш кум». — «А мы гадаем: что за шум? 230 Не вор?» — «Да я! Откройте, ну же!» — «Придется подождать снаружи, Пока монахи кончат есть: Едва за стол успели сесть». — «Монахи? Что за ахинея!» — «Каноники,[236] сказать точнее. Тиронский орден,[237] и они (Не лгу я, боже сохрани) Меня берут в свою общину». — «Свят бог наш,— молвить Изенгрину 240 Пришлось.— Не речь ли то лжеца?» — «Все правда, милостью творца». — «Прошу дать кров мне».— «Обеспечим Вас кровом, а кормить-то нечем», — «А что, перевелась еда?» И Лис ему: «Представьте, да. Спросить осмелюсь, не подачки Вы ждете ль при моей потачке?» — «Нет, я пришел взглянуть, как вы Живете здесь».— «Нельзя, увы». 250 — «В чем дело?» — волк кричит сердито. — «В том, что не время для визита». — «Но лакомитесь вы жарким?» — «Смеетесь!» — Лис трунит над ним. — «А что вкушают, не обед ли, Монахи?» — «Расскажу, не медля: Они вкушают свежий сыр И рыб, с которых каплет жир. Пост Бенедикт[259] святой нам строго Велел держать и есть немного». 260 Но Изенгрин: «Что мне-то пост? Не тонок я, скорее прост В таких делах. Прошу приюта Как странник, сбившийся с маршрута». — «Приюта? Есть ли смысл в речах Таких? Отшельник иль монах Одни просить здесь могут крова. Ступайте. Более ни слова!» И понял Изенгрин, что в дом Пробраться к Лису нипочем, 270 Как ни старайся он, не сможет. Что делать, он визит отложит. Однако спрашивает все ж: «У рыбы вкус-то хоть хорош? Лишь ломтик дайте — не утробу Хочу набить, а так, на пробу. Угри быть счастливы должны, Что пойманы, испечены И удостоены той чести, Что вас насытят». Цену лести 280 Знал Лис, но снял с угольев три Ломтя: так испеклись угри, Что при малейшей же оплошке Их плоть развалится на крошки. Один съел сам, другой несет Тому, пред кем закрыл он вход В свой дом: «Придвиньтесь, кум, поближе И дар любви примите, иже Вам теми послан от щедрот, В ком вера тайная живет, 290 Что жить пристало, как монаху, И вам».— «Решиться трудно смаху, Святой отец: когда-нибудь Возможно. Но хочу взглянуть На дар любви без проволочек». Лис протянул ему кусочек, Тот хвать — лишь пуще голод: так Не угощают натощак. А Лис: «Ну как, довольны блюдом?» Голодным распаленный зудом 300 Дрожит, трясется блюдолиз. — «Не знаю,— говорит,— сир Лис, Какое вам сказать спасибо. Уж так мне, кум, по вкусу рыба — Еще кусочек, и шабаш: Вступаю тотчас в орден ваш». — «Чем никогда, уж лучше в поздний Час,— молвил Лис, любитель козней.— Пойди в монахи вы, я сам Пошел бы в послушанье к вам. 310 Во времени же самом скором, Еще до Троицы, приором[312] Вас иль аббатом изберут». — «Какая-то издевка тут». — «Нисколько. Коль не лучшим в храме Святого Феликса[316] мощами Клянусь — монахом были б вы, Пусть не сношу я головы». — «Ну, а сейчас вы не могли бы — Как немощствующему рыбы 320 Мне дать для подкрепленья сил?» Лис из-за двери возгласил: «Ха, ешьте вволю! Но сначала Тонзуру б выстричь не мешало Вам. Да и бороду долой». Кум Изенгрин короткий вой Издал, услышав про тонзуру: «Что ж, если надо, шевелюру Стригите, кум, и весь тут сказ». Бормочет Лис: «Сейчас, сейчас. 330 Красиво будет, брадобрею Поверьте. Я уж воду грею». Удался розыгрыш вполне. Вода стояла на огне, Пока не закипела. В щелку Затем велел просунуть волку Лис голову и с кипятком Вернулся к Изенгрину, в ком Сейчас он видел дуралея: Гляди, как вытянута шея! 340 И на затылок кипятку Изрядно выплеснул: башку Рвать Изепгрин давай из двери. Гнуснее Лиса есть ли звери? От боли морщась, пасть открыв, Волк задом пятится, чуть жив: «Лис, умираю, и не вы ли Меня, злосчастного, убили? Тонзура слишком велика!» С полфута добрых языка 350 Высовывает Лис из глотки: «Тонзур размеры нынче ходки Большие: братия вся сплошь С такими».— «Думаю, ты врешь». — «С чего б мне, сир, вам делать больно. В ночь первую вы добровольно Должны страдать, все испытав, Как нам велит святой устав». Тот молвит: «Выполню на славу, Что подобает по уставу. 360 Грешно в том сомневаться вам». Лис клятву взял с него, что сам, Без спросу, действовать не станет Тот и не злом добро помянет. Так обработан тугодум, Что потерял последний ум. Сквозь тайный лаз, по недоверью К соседям, вырытый под дверью, Выходит к Изенгрину Лис. Тот горько плачется, что лыс 370 Остался, согласясь на стрижку: Шерсть потерял и кожи лишку. Меж тем момент не для бесед: Лис впереди, приятель вслед — Добраться без помех сумели До рыбного садка, их цели. То было время в аккурат Под рождество, когда солят Свинину. Небо в звездах. Студит. Пруд, из которого поудит 380 Теперь сам Изенгрин в тиши, Весь подо льдом, ну хоть пляши. Одну лишь полынью селяне Пробили в нем и об охране Ее заботились: пусть скот Под вечер плещется и пьет. Ведро оставлено у края. Лис подкатился и, взирая На кума, молвил: «Рыбы тьма В садке. Приблизьтесь. Задарма 390 Мы, сир, запасшись хладнокровьем, Вон той штуковиной наловим Здесь рыб, весьма приятен чей Вкус,— и угрей, и усачей». — «Брат Лис, последняя услуга: Вокруг хвоста стяните туго Веревку — как бы не сползла». Лис постарался, чтоб узла Волк ощутил тугое сжатье. — «Брат, а теперь,— велит он,— сядьте, 400 Но только, чур, не шевелясь, Чтоб рыба к полынье сошлась». А сам, пробравшись тихой сапой К кусту, залег и морду лапой Подпер: вся местность на виду. Недвижен Изенгрин на льду. Ведром же, коего утоплен Край в полынье, уже накоплен Ледышек груз. Затем вода Вся замерзает. В толще льда 410 Ведро застряло. Так как сцеплен С ним хвост, он тоже льдом облеплен Весь целиком захвачен льдом, Зажат и запечатан в нем. Хвостом несчастный хочет двинуть, Ведро им приподнять и вынуть. Так пробует и сяк, напряг И ум, и силы все: никак! В испуге кличет Лиса: толку Сидеть, как прежде, втихомолку 420 Нет больше — вон, заря видна. Лис поднял голову от сна, Открыл глаза и бросил взгляд На волка: «Труд окончен, брат! Пойдем, дружище, нам такого Вполне достаточно улова». А Изенгрин в ответ ему: «Да вот, как быть с ним, не пойму. Не ждал подобного успеха». Тут удержаться Лис от смеха 430 Не мог: «Кто тянется за всем,— Сказал,— останется ни с чем». Ночь отошла, сияет ало Рассвет; но вот и солнце встало. Жнивьё снежком убелено. Сеньор Констанций де Гумно, Усадьба коего лежала Вблизи пруда, вассал вассала Богатый, челядь упредив, Поднялся, весел и шумлив. 440 Взял рог, велит не канителить, Седлать коня, брать свору. Челядь Сзывает гиканьем собак. Заслышав шум, не будь дурак, Умчался Лис в свое укрытье. А волк, чтоб из ловушки выйти, Елозит, бьется, и от всех Усилий чуть не рвется мех. Чтоб дело как-то хоть поправить, Готов он хвост во льду оставить. 450 Пока вертелся Изенгрин, Скакал рысцою челядин, Державший двух борзых на сворке. Увидев издали — столь зорки Глаза,— что волк ко льду примерз И покрывает только ворс Башку его и даже холку, Кричит он: «Эй! Скорее к волку! На помощь!» Ловчие, с собой Всех прихватив собак, гурьбой 460 Выскакивают из-за тына. Усилил ужас Изенгрина Сам дон Констанций; подскакав И в гущу бросившись стремглав, Прибавил он свой голос к хору: «Живее, ну! Спускайте свору!» Псари освобождают псов Легавых: те под крик и рев, Наскоком этот, тот подшибом, Сбить волка тщатся. Шерсть вся дыбом 470 На нем — тут в оба знай смотри: Науськивают псов псари. Он еле сдерживает свору Клыкастую — эх, дать бы деру, Да как? А дон Констанций меч, Сойдя с коня, успел извлечь И, к волку по ледовой глади Приблизясь, для удара сзади, Чтоб промахнуться уж нельзя Было никак, зашел, скользя, 480 Но, видно, не знаток дистанций Он был: промазал дон Констанций И рухнул, темя в кровь разбив. Поднялся: ярости прилив Боль заглушил. Теперь внемлите Рассказу о кровопролитье. Хотел он голову отсечь, Но отклонился снова меч, И тем удар был усугублен, Пришедшись по хвосту: отрублен 490 По самый зад он. Ощутил Калека, что свободен тыл, И прянул — пса за псом кусая, Ибо старалась вырвать стая Еще из ягодиц хоть клок, Хвост получив уже в залог: Нет тяжелей и горше доли, Чуть дух не испустил от боли. Но отдохнуть нельзя ему, Бежит, стремясь уйти к холму. 500 Как ни дерут его собаки, Выстаивает все же в драке. Когда ж на холм взбегает он, Те отстают — окончен гон. Но волк, не дав себе досугу, Помчался, оглядев округу, Туда, где роща разрослась, И только там присел, клянясь, Что Лису месть он приготовит И дружбы ввек не восстановит. 510 вернуться

67.

Средневековая французская серебряная монета не очень высокого достоинства.

вернуться

87.

Растение, богатое эфирными маслами и поэтому широко употреблявшееся в медицине, парфюмерии и для приготовления всевозможных приправ.

вернуться

156.

Имя этого персонажа легко переводится как «Дурная ветвь» (причем «ветвь» может пониматься как «лес»).

вернуться

236.

Католический священник, не давший монашеского обета; обычно состоял при больших соборах.

вернуться

237.

Монашеский орден, основанный в 1113 г. (назван по месту возникновения — городку Тирон в долине Луары); вскоре слился с орденом цистерцианцев.

вернуться

259.

Католический святой, основатель самого влиятельного монашеского ордена бенедиктинцев, первого из подобных орденов.

вернуться

312.

Настоятель мужского католического монастыря.

вернуться

316.

Католическая церковь знает немало канонизированных святых с таким именем, в том числе несколько римских пап — Феликс I (269—274) и Феликс II (483—492).